Осень была не золотой, а серой, как бетонные плиты панельных пятиэтажек на Гагарина. Воздух в школе №131 густел к третьему уроку, превращаясь в смесь меловой пыли, запаха старых парт и вечного лукового аромата из столовой. Для Нади этот воздух был врагом — колючим, тяжёлым, нехватка которого сжимала грудь холодным обручем.

Она была астматиком. И это клеймо, невидимое, но оттого ещё более непонятное, сделало её мишенью. Не для всех, конечно. Но для троицы из их же 9 «Б» — Валерки, Серёги и Димки — она была слабачкой, симулянткой. Их развлечения были просты: подножка на лестнице, кража тетради с домашкой, апофеозом же было выхватить у неё из кармана куртки или из сумки спасительный ингалятор.

— Надь, покажи, как ты им дышишь! — приставал Валерка, вертя баллончик в руках, пока она, бледная, с расширенными от паники глазами, пыталась отнять.

Они не понимали. Они видели не устройство для жизни, а странную игрушку, слабость, которую так весело демонстрировать. Им нравилось, как меняется её лицо, когда дыхание сбивается, — не со зла, пожалуй, а с тупой, жестокой любознательности.

Марат Суворов видел это всё. Сидел за предпоследней партой у окна, смотрел в серое небо и делал вид, что погружён в «Войну и мир», которую они проходили по программе. Он не был из тех, кто имел хоть что-то связанное со школой, ему по душе была улица, район и пацаны.

Развязка наступила в конце сентября, на большой перемене. Надю загнали в тупик у раздевалки. Валерка, самый шустрый, уже размахивал ингалятором над головой, дразня:

— Хочешь? А ну-ка, допрыгни! — У Нади в глазах стояли слёзы от унижения и уже нарастала знакомая, леденящая ужасом одышка.

Марат как раз в этот момент и появился в раздевалке, хотел свалить с последнего урока.

— Отдай, — сказал он, подходя к Валере со спины.

— Чего? Не твоё дело, Суворов. Иди своей дорогой.

— Я сказал, отдай. Ей плохо.

— А нам хорошо! — фыркнул Серёга, пытаясь встать между Маратом и Валеркой.

Дальше всё произошло быстро. Кулак в нос и дело с концом. Ингалятор красовался у Марата в руках.

— Держи, — он протянул ей ингалятор.