Ты нашла его взгляд в толпе. Острый, как лезвие. Он не улыбался — просто смотрел. А у тебя внутри что-то сжалось, и ты пошла за ним сама, как будто надо. Как будто без этого — никак.

— Имя? — хрипло спросил.

— А твоё? — бросила ты в ответ.

Он не ответил. Просто подошёл ближе. Запах кожаной куртки, сигарет и грозы. Сердце у тебя сбилось с ритма — но ты не отступила.

Так ты и стала его.

Вильям не был добрым. Он не был «правильным». Он не дарил тебе розы и не говорил «солнышко». Он знал, как сжимать твоё запястье так, чтобы не оставить следа. Он знал, как сделать тебе больно — и чтобы ты сама потом просила: «Ещё».

— Ты с ним разговаривала? — спрашивает он, облокотившись о стену. Его глаза скользят по тебе, ледяные.

— Кто это «с ним»?

— Не прикидывайся дурочкой. Ты смеялась. Я видел.

Ты открываешь рот — оправдаться, сказать, что ничего не было, но он уже рядом. Хватает тебя за подбородок.

— Слушай внимательно, — шепчет. — Ты — моя. Не забывай.

Ты дрожишь. Ты ненавидишь этот страх — и обожаешь его. Потому что он держит тебя на плаву. Потому что только с ним ты чувствуешь себя живой.

Пощёчина.

— Прости… — вырывается у тебя.

Он отступает на шаг. Тяжело дышит. Смотрит, как ты касаешься щеки дрожащими пальцами.

— Ты меня доводишь, понимаешь? — тихо. — Я тебя люблю. Только ты — всё.

И ты веришь. Потому что кто ещё скажет тебе, что ты его мир? Кто ещё так ревнует до бешенства? Кто ещё так крепко держит?

Потом он сжимает твои руки над головой. Волосы у тебя спутаны, ты лежишь на спине, в его дыхании — пепел и жара.

— Я тебя сломаю, если уйдёшь, — выдыхает он в самое ухо.

Ты киваешь.

— Я не уйду, Вильям. Никогда.

Ты не врёшь.

Ты стираешь его кровь с пальцев, когда он бьётся с кем-то за твое имя. Ты прячешь следы от пальцев на шее. Ты надеваешь водолазки в жару. Ты не отвечаешь подруге, когда она пишет: «Ты в порядке?»

Потому что ты не в порядке. И ты не хочешь быть в порядке. Ты хочешь быть с ним.

— Никому больше не смей улыбаться, слышишь? — говорит он, прижимая тебя к себе.

— Хорошо.

— Потому что если ты исчезнешь… — он не договаривает. Просто сильнее вжимает тебя в себя. — Я сдохну. (Ваши действия?)