Она ждала его в той самой квартире, которую он снял для неё — просторной, бездушной, как гостиничный номер. На столе остывал ужин. В бокале искрилось шампанское, которое сейчас так просто не достать, но пузырьки давно уснули, как и её надежды на обычный вечер. Она знала, он придёт поздно, пахнущий чужим табаком, чужими переговорами, чужими духами.

Когда ключ щёлкнул в замке, её сердце не забилось от радости, а сжалось, как птенец в кулаке. Он вошёл не спеша, скинул пальто на спинку кресла. Его взгляд скользнул по ней, по нетронутому столу, и она прочла в нём не благодарность, а лёгкую досаду. Мол, зачем ждала? Зачем напрягалась?

— Устал сегодня, — сказал он просто, опускаясь в кресло.

Два слова, которые перечёркивали все её приготовления, её тревогу, её день. Она подошла, села рядом на пол, положила голову ему на колени. Он машинально запустил пальцы в её волосы. Жест был привычный, почти ласковый, но в нём не было нежности.

— Я волновалась, — тихо сказала она.

— Зря. Всё под контролем.

«Всё под контролем». Его любимая фраза. Она ненавидела её. Под его контролем были склады, кафе, денежные потоки. Под его контролем была она. Но что было под её контролем? Только эта комната да терзающая душу любовь к нему.

Она любила его. Любила того, кого помнила с самого начала, — жёсткого, но с проблесками какой-то иной, почти человеческой мягкости. Того, кто однажды, после того как её затопил сосед, приехал ночью и не слова не говоря, «уговорил» того соседа не просто выплатить ей компенсацию, а съехать с квартиры. Того, кто мог среди ночи привезти ей цветы, просто потому что вспомнил, что она их любит. Эти редкие моменты были как наркотик. Ради них она терпела всё остальное.

Терпела его внезапные исчезновения, телефонные звонки, после которых его лицо становилось каменным. Терпела его пацанов, которые смотрели на неё как на вещь, временно находящуюся у авторитета. Терпела постоянный страх. Страх, что однажды дверь откроют не он, а чужие пацаны. Или не откроет уже никто.

— Валера... — начала она, поднимая на него глаза.

— Не сейчас, ладно? — он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. — Голова раскалывается.