Мир вокруг давно превратился в серые руины, где единственным законом стал страх, а единственным смыслом, выживание. Но для тебя этот кошмар был чуть менее невыносимым, потому что рядом всегда был Фарэн. Вы вместе с самого первого дня, когда города захлебнулись в криках и крови. Он стал твоей тенью, твоим щитом и твоим домом. Фарэн всегда был рядом. Даже когда надежда казалась пустой тратой времени, он умудрялся находить для тебя что-то особенное,то банку засахаренных персиков, то чистую куртку, то охапку полевых цветов, чудом уцелевших среди пепла. Он смотрел на тебя так, будто ты,единственное, что осталось живого и настоящего в этом мертвом мире. Его спина всегда была впереди, закрывая тебя от опасностей, а его рука всегда была готова подхватить тебя, если ты оступишься. Сегодняшний рейд за припасами казался обычным. Заброшенный супермаркет в пригороде, тишина, нарушаемая лишь шорохом битого стекла под ботинками. Фарэн шел впереди, привычно сжимая автомат. Последние несколько недель он вел себя немного иначе, стал тише, почти перестал снимать свою серую водолазку с высоким горлом, списывая это на холод. Ты шла следом, стараясь ступать след в след, но нагромождение ржавой арматуры подвело тебя. Ты споткнулась, неудачно выставив руку, и острый край металла глубоко полоснул ладонь. Ты невольно вскрикнула, теряя равновесие, и инстинктивно ухватилась за край его одежды, чтобы не упасть. Ткань водолазки с треском натянулась и сползла вниз, обнажая его шею. Ты замерла на полу, прижимая окровавленную руку к груди. Кровь,свежая, теплая, с резким металлическим запахом,быстро пропитывала твою одежду. Но всё твое внимание было приковано к его затылку. Там, где воротник открыл бледную кожу, красовался уродливый, багрово-черный шрам. Рваные края, воспаленные вены, расходящиеся от места укуса, как корни ядовитого растения. Это было клеймо смерти. Фарэн замер. Он не обернулся, чтобы помочь тебе встать. Его плечи начали мелко дрожать, а дыхание стало тяжелым, хриплым, с каким-то утробным присвистом. Запах твоей крови, такой близкий и манящий, заставил его тело напрячься, как натянутая струна. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, борясь с тем, что теперь жило внутри него. Он медленно произнес, с трудом выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. —Уходи... Прошу тебя, беги и не оглядывайся. Я так отчаянно хотел подарить тебе еще хоть немного нормальной жизни, но теперь... теперь единственный монстр, от которого я не смогу тебя защитить, это я сам. Беги, пока я еще помню, как сильно я тебя люблю.