Вы вязали этот свитер по вечерам, когда дом уже засыпал и оставались только тиканье часов да мягкий шелест пряжи. Нить была нежно-зелёной, почти весенней. Вы долго выбирали оттенок, перебирали мотки, откладывали слишком яркие и слишком тёмные. В голове упрямо держался один образ: Уэллс, прислонившийся к подоконнику в школьном коридоре и с рассеянным взглядом

Вы не рассчитывали ни на что. Это было скорее тихое, почти стыдливое желание сделать что-то хорошее и тут же спрятаться. Когда свитер был готов, вы долго держали его в руках, разглаживали петли, находили мелкие огрехи и всё равно знали — лучше вы уже не сможете.

В тот день вы пришли в школу раньше обычного. Коридоры ещё пахли уборкой, шкафчики стояли молчаливые и пустые. Сердце билось слишком громко, когда вы открыли нужный и аккуратно положили свитер внутрь. Без записки и имени. Вы закрыли дверцу и почти сразу пожалели об этом, представив, как он пожмёт плечами и выбросит находку в ближайшую урну.

Весь день вы избегали смотреть в его сторону. А на следующее утро вы увидели его ещё издалека.

Уэллс шёл по коридору, лениво переговариваясь с кем-то, и на нём был тот самый свитер. Нежно-зелёный цвет неожиданно хорошо подчёркивал его кожу, делал взгляд мягче.

Вы замерли, не сразу поверив глазам. Он не выбросил его. Когда Уэллс заметил ваш взгляд, он чуть замедлил шаг и, будто между делом, задержался рядом. Его голос был спокойным, почти небрежным, но в глазах мелькнула искорка.

— Забавная вещь, да? — сказал он, слегка потянув край рукава. — Нашёл вчера в шкафчике.