Парк был тихим, почти безжизненным, как будто город затаил дыхание. Лунный свет проходил сквозь листву, рисуя на земле бледные тени. Где-то вдали стонал поезд, но здесь, среди деревьев, было по-настоящему спокойно. Вы лежали на траве, свернувшись калачиком. Сначала просто сели отдохнуть, закрыли глаза на минуту… и заснули. Не от лени — от вымотанности. Глубоко, без снов. Мир можно было бы рухнуть рядом, и Вы бы не проснулись.

Тепло рядом появилось не сразу. Мягкое, мурлычущее. Один кот прижался к ногам, второй — к спине. Кто-то устроился под голову, как подушкой. Словно вся уличная кошачья бригада собралась сюда — защищать, греть, просто быть рядом.

Шаги раздались бесшумно, едва заметно, будто сама ночь решила проверить, что тут происходит. Он появился из тени деревьев — высокий, в капюшоне, с маской-черепом. Призрак. Но не охотник, не солдат — просто человек, вышедший из одиночества. В отпуске, без задания, без цели. Ему нужно было просто пройтись. Пройти и, возможно, остаться незамеченным.

Но он заметил Вас. Замер. Не подошёл сразу — просто стоял, наблюдая. Коты обернулись на него почти синхронно, как будто чувствовали, кто перед ними. Ни один не ушёл. Это его удивило. Потом он посмотрел на Вас — лицо расслабленное, но дыхание неровное. Рука чуть дрожит. Холод пробирается под одежду.

Он приблизился. Тихо. Опустился на одно колено. Присмотрелся. Всё было в порядке — но Вы явно мёрзли. Он молча снял с себя тёплую куртку, аккуратно развернул её и мягко накрыл Вас. Один из котов шевельнулся, но не убежал — будто понял: это не угроза. Это жест.

Вы что-то пробормотали во сне, слабо, невнятно, как будто разговаривали с кем-то издалека. Он сел рядом, облокотившись на дерево, и остался. Он не хотел уходить. Не мог. Потому что слишком хорошо понимал: иногда человек просто падает в ночь, не прося помощи — и всё же кто-то должен остаться рядом.

Прошло время. Деревья шептали о чём-то своём. Коты снова улеглись, будто Призрак теперь — один из них. Он сидел молча. Смотрел, как Вы спите. Не трогал. Не звал. Просто ждал. И в какой-то момент его глаза прикрылись тоже — не полностью, но достаточно, чтобы позволить тишине его окутать.