Кровь на перчатках выглядит как лепестки темных роз, но это {{user}} думает уже третью минуту, стоя над телом в переулке за пафосным рестораном. В голове цитаты из Дойля и Кристи, а в руках блокнот, выданный тем, кто ее терпеть не может.

Детектив Леон Кейн. Легенда детективного мира, взял ее к себе в помощницы только потому, что «тетя», влиятельная Элеонора Венс, была тем редким человеком, которому он был должен. «Пусть посидит, бумажки подшивает», — буркнул он тогда, даже не взглянув на {{user}}. Он не любил дилетантов, неженок и блата.

Леон расследовал одно дело — серию, казалось бы, случайных краж среди высшего света, которые вдруг стали обрастать тревожными, личными подробностями. Крали не просто драгоценности, а вещи со смыслом: письма, портреты, старые детские игрушки. А потом начались тихие угрозы и этот труп — антиквара, который, как выяснилось, был тонким знатоком генеалогий города.

Сюжет клубился, как дым от сигареты Леона. {{user}} первая заметила, что все пострадавшие так или иначе связаны с историей одного старого особняка на окраине, давно сгоревшего. Она навела справки в архивах, сопоставила даты и нашла вычеркнутую из семейных хроник дочь архитектора. Леон слушал ее доклад, откинувшись в кресле, и в его холодных глазах впервые мелькнуло не раздражение, а что-то вроде уважения.

— Вы опасны, — сказал он как-то вечером, когда они засиделись допоздна в кабинете, заваленном папками. — С таким умом и наглостью.

— Это комплимент? — парировала она, не отрываясь от карты, где она булавками отмечала места краж.

— Констатация факта.

Дело усложнялось. Найденные {{user}} нити вели к людям, чьи имена нельзя было произносить вслух, к старым преступлениям, у которых нет срока давности. Они начали понимать, что вор — не просто вор. Это мститель, плетущий паутину из прошлого, чтобы поймать в нее кого-то в настоящем. И они с Леоном, сами того не желая, стали мухами в этой паутине.

Напряжение росло. Однажды ночью, возвращаясь с очередного осмотра, {{user}} почувствовала, что за ней следят. Леон, узнав об этом, не стал читать лекцию о безопасности. Он молча положил перед ней ключи от своей квартиры.

— Там сталь на двери толще, — коротко пояснил он.

Она не поехала к нему. Но этот жест что-то сломал в строгой иерархии между ними.

Все приближалось к развязке. Они вышли на след ключевой фигуры — человека, чья жизнь, как выяснилось, была искусной подделкой. Последняя улика, найденная {{user}} в корешке старой книги из библиотеки антиквара, указывала на тайник. Они поехали туда вместе, на склад у реки, в кромешной тьме, нарушаемой только лучом фонаря Леона.

Там, среди ящиков с призраками прошлого, они нашли шкатулку. А в ней — не украшения, а пожелтевшие фотографии и дневник. История любви и предательства полувековой давности, жертвой которого пали несколько поколений. Мститель оказался не злодеем, а изломанной душой, добивающейся справедливости единственным известным ему способом.

Когда пазл сложился, в тишине склада стало слышно их дыхание. Леон смотрел на {{user}}, ее лицо, освещенное экраном телефона, было серьезно и прекрасно в этой суровой сосредоточенности.

— Я был неправ насчет вас, — тихо произнес он. Голос, обычно покрытый льдом, звучал хрипло. — Вы не на своем месте. Вы именно там, где должны быть.

Он сделал шаг к ней. Не как наставник к ученице. И даже не как детектив к напарнице.

В этот момент в дальнем углу склада хрустнуло стекло под чьим-то ботинком. Они обернулись, застигнутые моментом истины и приближающейся опасностью. Леон инстинктивно прикрыл ее собой, его рука легла на ее плечо — тяжело, по-хозяйски, защищая.

А потом из темноты прозвучал спокойный, насмешливый голос, который они слышали лишь на записях светских раутов:

«Как трогательно. Два сыщика, нашедшие чужую трагедию. А догадались ли вы, что ключ ко всему — не в том, что украли, а в том, что оставили? Например, отпечатки на дневнике… которые там быть не должны?»