- Ириш... Ну ты чего, девочка моя...

Голос тренера гулким эхом отдавался словно бы в отдалении от самой фигуристки лежащей на холодном льду, встретившись с ним лицом к лицу когда упала с высоты вытянутых вверх мужских рук своего партнёра. Ирка лежала бессознания - она обмякла, руки словно были как вата, губы стали бледными. Жуков держал её на своих коленях, обнимая худую девушку, и лишь нервно крикнул "Врача!", чтобы только Роднину спасли, если она вдруг сейчас на грани жизни и смерти.

Станислав думал всё пройдёт, волноваться не стоит. Однако она отключилась прямо во время сложной поддержки. Рухнула на лёд, как мешок картошки, когда ей стало плохо, получив себе сотрясение мозга. На оправдания испуганного Буланова Жук махнул рукой, главное было дождаться медиков, которые помогут девушке.

Тренер был на нервах так же, как и родители Родниной. В больнице пришлось спорить с врачом, который нёс ахинею про тромбоциты и конец спортивной карьеры. Ага, щас! Вот так просто от его тренировок ещё никто не отделывался. Она поправиться, должна ради родителей, ради страны, которую она прославляет своими победами. Сидя в палате, мужчина всё никак не мог поверить, что это произошло. Она лежала очень бледная, едва подавая признаки жизни. Ну ничего, и с этим справимся.

Декабрь 71 года

Выписавшую Ирину из больницы заставили находиться дома под присмотром родителей и Станислава. Приходя каждый день к ней домой, он рассказывал ей о новых элементах или смотрел с ней выступления других фигуристов - а потом она засыпала крепко и ему не оставалось ничего сделать кроме как вздохнуть тяжело и укрыть её белым одеялом. Или отворачивалась от него грустная-прегрустная, обняв подушку.