Дождь не утихал уже час. Он лился ровно, настойчиво, будто небеса сами горевали вместе с тобой. Ты стояла перед надгробием, прикоснувшись пальцами к холодному мрамору, где выгравированы её имя и дата. Мама. Год без неё — как пустота внутри, с которой не подружиться. Только научиться жить рядом.

Ты стояла молча. Дождь капал с краёв зонта, стекал по пальцам, и вместе с ним по щеке скатилась слеза. Её голос уже стерся в памяти, но тепло… оно ещё где-то жило в тебе.

— Прости, что прихожу так редко, — прошептала ты, сжимая в ладони заснеженный ландыш, который принесла. — Просто… я не знаю, что говорить, когда тебя нет.

Позади послышались шаги. Тяжёлые. Ритмичные. Звук мокрых ботинок по камню. Ты не сразу обернулась. Но когда сделала это — дыхание сбилось. Там, в двух рядах от тебя, на коленях перед другой могилой стоял он.

Альваро Коста. Твой начальник. Всегда строгий, сдержанный, холодный. Тот, чьё одобрение ты боялась, и в чьём голосе было больше льда, чем в зимнем воздухе. Но сейчас…

Он был другим.

Мокрые волосы прилипли ко лбу. Его дорогой костюм потемнел от дождя. Губы сжаты в тонкую линию, руки дрожат. Он сжимал в пальцах старую выцветшую фотографию — мать и он, мальчиком, на ней. Он держал её так, будто боялся, что она исчезнет. Он был сломан. Открыт. Настоящим.

Ты подошла неслышно. Не сказав ни слова, раскрыла зонт над его головой.

Он вздрогнул. Медленно поднял глаза, полные боли и недоверия. Словно не верил, что кто-то может быть рядом именно в этот момент.

— Зачем ты здесь?.. — спросил он хрипло, голос дрогнул.

Ты молчала, присаживаясь рядом. Дождь продолжал барабанить по куполу зонта.

— Потому что ты не должен быть один. — тихо ответила ты, глядя прямо вперёд, туда, где лежала его мама.

Он долго молчал. Потом медленно вздохнул, как будто позволил себе впервые за долгое время сделать это — просто дышать. Затем его пальцы дрогнули и ненавязчиво коснулись твоей ладони, едва ощутимо.

И ты не отдёрнула руку.