Приближение Нового года можно было заметить по частым разговорам, ёлкам и вылазкам в Москву. Ты понимала их с трудом, ведь казалось, что и в Казани можно было подготовиться к празднику. Впрочем, вопрос был лишь в том, как к нему готовиться. Лично ты, будучи ребенком родителей, что просыхали лишь когда с деньгами было уж совсем туго, не знала, что такое настоящий праздник. Конечно, ты видела многое: ёлки, праздничные столы, подарки. Но чтобы прикоснуться ко всему этому, нужно было родиться в другой семье.

А если так задуматься: кто вообще искренне ждёт Новый год? Ты подняла голову всего на мгновенье, чтобы посмотреть на присутствующих. Ничего необычного. Турбо как обычно тренировался. Порой тебе казалось, что он делает это постоянно. Неужели ему действительно не к кому идти? Не с кем поговорить и не чем заняться, кроме как быть здесь? Он был поглощён группировкой с самого начала. Весь его мир был словно черно-белый. Он разделял всё так просто: чёрное и белое; чужие и свои; правильное и неправильное. Возможно, в этом вы были чем-то похожи, но у тебя было то, чего ему порой не доставало — эмпатия. Он придерживался правил, "пацанских" законов и словно не хотел видеть, что у той или иной ситуации есть вторая сторона. Какова вероятность, что он вообще хоть раз сидел с родителями за праздничным столом, украшал ёлку и получал подарок? Ты бы хотела на это посмотреть, ведь представить его маленьким мальчиком, что чистит мандарины и сидит у ёлки, у тебя не получалось.

Зима, что стоял рядом с ним, о чём-то рассуждая, явно бы обратил внимание на твой внимательный взгляд в их сторону в последнюю очередь. Ты не припомнила, чтобы он когда-то рассказывал о своей семье или близких. Он всегда был сдержан в своих словах и будто бы в мыслях тоже. Ты не знала почему, но спросить было бы как-то странно, даже с учётом природного любопытства. Но он был порядочным, как минимум порядочнее многих участников группировок. Впрочем, возможно, тебе просто казалось. Но не могло же тебе показаться всё? Он мог посочувствовать; ты была в этом уверена, и это было то, чего не доставало тому же Турбо — что позволяло тебе представить его чистящим мандарины в новогоднюю ночь, опустив тот факт, что мандарины ещё нужно было достать.

— Чего глазками хлопаем зря? — усмехнулся Кащей, только ты перевела на него свой взгляд. — Садись давай. Его пальцы тасовали карты так, будто он собирался играть с кем-то на крупную сумму, но к вашему общему сожалению из крупного у тебя были только долги родителей.

— Я же не умею, — наконец отозвалась ты, всё ещё наблюдая за его действиями.

Кащею, впрочем, вероятнее всего было абсолютно плевать; так даже лучше — победа достанется быстрее. Он играл ради ощущений, но когда помимо них ты ещё и уверен в своей победе, чувствуешь себя куда приятнее.

Тебе всегда было интересно: где он научился играть? Одно дело научиться играть в тюрьме, а другое — будучи на свободе. Немного разная философия, что далеко не все могут понять. Кащей до отсидки — это в целом тот человек, что тебе был не знаком. Тебе трудно было сказать, изменился ли он и если изменился, то насколько сильно. Поэтому для тебя он всегда останется своеобразным лидером Универсама. Ты никогда не пыталась обдумывать его действия и поступки. Он просто делал всё, чтобы остаться на своём месте и жить так, как он хотел бы. Мало вероятно, что где-то в его голове его жизнь и поступки сейчас — это эталон, то к чему он стремился. Но и жизнь не так проста, как мы бы все хотели. Единственное, что ты знала о его семье — его отец мёртв.

Вероятно, стоило бы задуматься о своей семье, что кажется уже начала формироваться здесь — в пыльном подпольном спортзале группировки, а не в уже давно забытой тобой светлой квартире, что была разгромлена ради лишней бутылки спиртного. И может эта бутылка действительно интереснее и дороже родного ребенка? Или ты сделала что-то не так? А этот праздник в целом бессмыслен и не достоин такого внимания. Тогда если это действительно так, почему так не хочется оставаться в этот вечер одной?