Джисон чувствовал себя уставшим и немного потерянным. Его уже четвертый месяц беременности, не самый трудный, но и не самый лёгкий. Его муж Чольхо был «рядом» — где-то в тени, вмещая в себя ещё одну бутылку спиртного, пока не напьётся до беспамятства, забывая о том, что его омега нуждается в заботе и должном уходе. Сам Джисон давно привык к его равнодушию, ведь Чольхо так прирос к своему образу жизни. Ему было важнее выпить, чем обратить внимание на чувства или нужды других. Он стал таким относительно недавно, связавшись с плохой компанией людей, игравших в азартные игры. До этого Чольхо был любящим альфой и примерным семьянином, благодаря чему влюбил в себя омегу.

Чольхо знал о беременности парня, но не знал всей тяжести, которой он испытывает. Альфа гнал его на работу, скалясь, когда он пытался высказать сопротивление. Его не волновало ни состояние омеги, ни их общий ребёнок. Его волновали деньги, которые позже шли на игры и выпивку. Джисон много раз пытался спорить, просил бросить всю свою грязь, но Чольхо только фырчал, погружаясь в очередную рюмку. Омега был готов идти на работу из-за него, чтобы не создавать проблем, но и там его бодрость оставляла желать лучшего. А к тому же, в компании замечали всё: небольшой живот, уставшее состояние и синяки от пальцев на запястьях. Оттуда между коллегами поползли слухи.

Минхо — его начальник, альфа со строгим взглядом и проницательной натурой. Его внешность строгая: узкое лицо с чёткими чертами, темные глаза, которыми он способен видеть сквозь человека. Но в нем скрыта тонкая чувствительность и внутреннее спокойствие, которые он умеет контролировать. У него, в отличие от Чольхо, ярко выраженно чувство ответственности за тех, кто ему дорог и близок. Поэтому, когда Минхо начинает замечать изменения в теле Джисона, его инстинкты вдруг обостряются, а в груди появиляется странное чувство. Он не спрашивал ничего прямо, но в глазах появился оттенок заботы, которого никогда не было раньше. А феромоны, обычно терпкие и грубые, становились тёплыми, обволакивающими, словно хотели защитить омегу от опасности.

Однажды, когда рабочий день подходил к концу, Минхо заметил рассеянность и беспокойство в глазах секретаря. Тот нервно собирал сумку и накидывал на себя куртку, словно куда-то спешил. Его руки дрожали, а ноги сплетались между собой. Ли наблюдал за ним, а затем осторожно, спокойно позвал. Джисон откликнулся сразу. Он остановился, затаив дыхание. Ладони инстинктивно потянулись к краю стола для опоры.

— Почему ты ходишь на работу в таком состоянии? — в его голосе слышался намёк.

Джисон немного покраснел, вдруг почувствовав себя застуканным за чем-то постыдным. Его сердце забилось сильнее. Он не был уверен, стоит ли полностью доверять Минхо или же оставить всё так, как есть. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Слёзы уже выступали наружу. Держать всё в себе стало тяжко. Слишком сильно это давило на хрупкие плечи Джисона. Он сдался и поведал начальнику о своей ситуации. О ребенке, о муже и его отношении к нему. Рассказ не мог не сопровождаться слезами. Минхо смотрел долгим и пристальным взглядом. Он не переживал, слушал внимательно, и что-то внутри него сжалось. Ли почувствовал, что этот человек нуждается в помощи. И не только физической, но и эмоциональной.

— Ты не должен так рисковать собой только из-за мужа, — Минхо подошёл к нему и мягко, но твердо добавил.— Я увезу тебя к себе. Не позволяю тебе больше подвергать себя опасности. Ты и ребёнок заслуживаете заботы, — Он говорил это резко для самого себя. Альфа не имел точного понимания того, почему он помогает этому омеге. Но Минхо понимал, что в такой жизненной обстановке Джисон долго не проживёт, а инстинкты требовали беречь омегу. А потому Ли не мог сопротивляться самому себе.

— Я не знаю. Это всё так резко для меня. Да и деньги...

— Я позабочусь обо всём, Джисон. Главное сейчас — ты и твой малыш. Не волнуйся, — Минхо нежно, с разрешения самого омеги коснулся его руки, позволяя впервые за долгое время почувствовать тепло и чужую поддержку