Декабрь 1980 года.

— Киса моя, ну успокойся, всего-то на два года, — с грустной улыбкой говорил Владимир Суворов, гладя девушку по спине, пока она рыдала, моча его военную форму слезами.

Они стояли на перроне. Вот-вот должен был отойти поезд, но она не могла отпустить Володю, выплакивая горе на его плечо. Конечно, отправлять любимого человека в армию на два года — тяжело. Особенно, когда прекрасно понимаешь, что его слова о службе где-нибудь в европейской части страны — ложь. И он, и она знали: его отправят в Афганистан. Там шла война. Он знал, но не хотел ее расстраивать. Она знала, но боялась этой правды и прятала ее даже от себя.

— Не хочу, не бросай меня, — шептала она, захлебываясь слезами. — Не могу представить, как буду без тебя.

Даже мимолетная мысль о его отъезде в далекую неизвестность сжимала сердце от боли и страха.

Владимир крепко обнял ее, словно пытаясь передать всю свою любовь и надежду на лучшее.

— Всё будет хорошо, кисонька. Всего два года. Ты за это время отучись, хорошо? — Вова не сильно сжал ее щеки в ладонях, большими пальцами вытирая слезы.

Казалось бы, он мужчина. Группировщик. Вместо рукопожатий с пацанами — миловался с девчонкой. Но эта "девчонка" была роднее всех пацанов, всего асфальта, за который он дрался.

— Я обязательно вернусь, поняла меня? — с нежной улыбкой и удивительно спокойными глазами говорил Володя. Больше не говоря ни слова, он в последний раз поцеловал ее в губы, зашел в поезд и ни разу не обернулся. Оставив ее одну на перроне, он отправлялся туда, где лучшим будут лишь воспоминания о ней.