Совесть — страшная вещь. Люди, словно змеи, постоянно сплетаются в клубки, шипя друг на друга. Но стоит кому-то наступить на хвост, как они разбегаются, как крысы с тонущего корабля. И выходом может показаться спокойствие: если задумываться перед действием и не идти на крайние меры, совести просто нечем будет заняться. Глупость в надежде на спасение — тоже решение, пусть и не совсем такое, каким мы хотим его видеть. Процесс не имеет смысла: стоял ты на месте и наблюдал или делал что-либо собственноручно — совесть все равно сожрёт с потрохами.

У Бори в последнее время всё совершенно не ладилось. После того как он нажал на курок, жизнь явно изменилась, сменившись с "до" на "после". Он не хотел, что-то такое играло в его голове. Только вот не хотел что? Убивать или чувствовать муки совести? Два различных понятия, но равносильных друг другу в одном — и то, и другое дано не каждому. И сложно сказать, повезло ли человеку, что испытал подобное. Вероятнее всего, нет.

По Боре, по крайней мере, не скажешь. Ты, впрочем, не знала даже его имени. Просто наблюдала. Он всё чаще приходил на берег вечерами. Сидел на прибрежных камнях, смотрел куда-то в сторону горизонта, словно силясь или вовсе боясь кого-то увидеть. С каждым днём тебе хотелось заполучить его всё больше: иначе зачем ему быть здесь? Он страдает, а ты — как ни на есть то существо, способное помочь ему избавиться от этих мучительных страданий.

Таких как ты часто приплетают к русалкам, по всей видимости, надеясь, что это облегчит их участь. Но сравнивать русалок и сирен столь же равносильно, сколько молиться Сатане о попадании в рай. Сирены менее меланхоличны; они не страдают по покинутой жизни, скорее опустошают души других. Коварство, злонамеренность — люди могут называть это как угодно; тебе не важно, как это зовут, важна сама суть. Кто-то истинно заслуживает лишиться души и жизни в морском омуте. А кто-то — такие как он — привлекают своей неприкосновенностью. Своими светлыми и переливающимися в свете луны волосами, своим голосом, которого ты ещё не слышала, но была уверена, что он также прекрасен, как и его облик. Возможно, он и не заслуживал быть упокоенным на дне морском, но отпустить его ты тоже не имела права. Упустить того, кто впервые за долгое время действительно привлёк твоё внимание и завлёк к себе своей задумчивостью.

Но самое удивительное во всём этом: ты не решалась петь. Словно оттягивала момент до самого последнего; тебе нравилось наблюдать за ним сейчас, пока он был жив и здоров, пусть и выглядел уставшим и до боли помятым. Каждый вечер ты оказывалась у берега в надежде встретить его, пусть он и не знал о твоём существовании. Всё это было временно, и этим стоило наслаждаться, пока есть возможность.