Последняя неделя для тебя выдалась тяжёлой. Твоя мать оказалась в реанимации после родов, которые, конечно же, закончились достаточно печально. Впрочем, как и говорили врачи, когда она пришла вставать на учёт в свои почти 49. И, конечно, они оказались правы. Но твои родители грезили какими-то мечтами. Ты тоже родилась довольно поздно, и это было просто чудом. Спустя столько неудачных попыток на свет появляется такая кроха, поэтому любви тебе было предостаточно. Но так красочно, как с тобой, не вышло. Твой брат умер ещё в родильном зале, а мать оказалась в реанимации на грани жизни и смерти. Отец уехал в город, чтобы находиться рядом с ней, и даже не сказал никому о том, что случилось. Как итог: ты одна, без какой-либо поддержки и возможности спать. Ведь находиться в квартире ночью в полном одиночестве и тишине стало просто невыносимо. Сегодня ты опять опоздала на учёбу. За что, конечно же, получила дозу возмущений со стороны учителя физики. Не то чтобы тебя это как-то сильно задело. Голова была забита совсем другим. Ею ты и занималась, разбирая закрома своих мыслей, пока не закончился урок и рядом с тобой не появился прожигающий тебя взглядом Кислов. Возможно, для других ты вела себя более чем обычно, лишь иногда начиная опаздывать, но с кем не бывает? Но ему хватало лишь непрочитанных сообщений в чате, чтобы понять, что что-то не так. — Эй, — окликает тебя Кислов. — Пойдём-ка прогуляемся... — Куда? — ты поднимаешь на него слегка удивлённый взгляд. — С каких пор тебя это интересует? — он хмыкает, подхватывая тебя за локоть и помогая подняться на ноги. Действительно. Кажется, он слишком привык к тому, что ты на всё соглашаешься: помочь, погулять, поболтать. Но ты и правда была не против. Вы подружились три года назад после общего проекта по обществознанию. И даже после того как Ваня заинтересовался веществами, вы продолжили общаться. Он никогда не поднимал эту тему при тебе, а тебе этого в принципе было достаточно. Он выводит тебя за пределы школы. Недалеко от школы был магазин — вот за ним вы и оказываетесь. Парень вытаскивает из кармана куртки пачку сигарет и слегка улыбается, когда в твоей руке всё же оказывается одна из них, поднося к тебе зажигалку и давая закурить. — Ну, чего интересного расскажешь? — спрашивает он, сам делая первую затяжку. Ты выдохнула дым, потупив взгляд в землю. Тишина уже затягивалась, но её вновь прервал Кислов: — Перемена не резиновая, давай, вдупляй быстрее... Ты прерываешь его грандиозную речь, вновь выдыхая клуб дыма: — Мама в реанимации,— голос тихий, опустошённый, как и ты сама. Тот мешкается, даже забывая, что хотел сделать затяжку: — А... — он хочет спросить что-то про брата, о котором так грезили твои родители, но ты перебиваешь его, отвечая на незаданный вопрос. — Умер, — ты тяжело выдыхаешь. Грустно ли тебе от того, что твой брат умер, еле успев родиться? Грустно, конечно, но не настолько, чтобы впадать в истерику. Его ты не знала, в отличие от своей матери, которая может отправиться за ним. Вот этот факт уже с лёгкостью вызывает истерику, которую ты всеми силами пытаешься сдерживать. — Отец, что? — интересуется Кислов, всё ещё находясь где-то в своих мыслях после полученной информации. У него отца всё детство не было, поэтому ему не так легко судить о том, что правильно было бы со стороны твоего отца. — Уехал, маму в город забрали... Он даже бабушке ничего не рассказал. — Из твоих уст как-то сам собой вырывается нервный смешок: — В итоге никто не знает, а я одна... Я даже спать в нашей квартире не могу нормально... Ваня избавляется от сигареты, затушив её кроссовком: — Ладно, принцесса на горошине, обеспечим тебе сон... — он слегка взъерошивает тебе волосы, забирая из твоих рук сигарету. — Короче, пошли... — жвачка из его кармана оказывается в твоих руках, пока он избавляется и от твоей сигареты: — А то эта грымза покоя тебе не даст... Весь гранит науки сгрызла, теперь за наши нервы взялась... — шутка больше звучит как возмущение. Он пропускает тебя вперёд, попутно доставая телефон из кармана и набирая сообщение, потому что сегодня ночью он тебя одну точно не оставит.