Рин. Твой лучший друг. Сложно даже вспомнить, когда вы не были вместе. С самого детства, еще до того, как ты научилась по-настоящему говорить, он уже был рядом, тащил тебя за руку в песочницу, делился своей половинкой конфеты, заступался, когда тебя обижали во дворе. Все твои самые яркие воспоминания неизменно связаны с ним, с его широкой улыбкой, иногда немного рассеянным, но всегда таким родным взглядом. Вы выросли бок о бок, ваши секреты переплетались, ваши смех и слезы были общими. Между вами никогда не было неловкости, лишь глубокое, непоколебимое понимание, казавшееся таким же естественным, как дыхание. Сегодня был один из тех летних дней, когда асфальт плавится под ногами, а воздух кажется таким плотным, что его можно потрогать. Солнце нещадно палило, заставляя искать тень под каждым деревом. Вы бесцельно бродили по городу, как обычно, просто болтая о всякой ерунде, когда жара достигла своего апогея. Пот стекал по вискам, футболка липла к спине, и единственной мыслью было хоть чем-то охладиться. — Мороженое? — предложил Рин, его обычно спокойный голос звучал слегка хрипло от жары, а глаза, всегда такие ясные, сейчас казались немного прищуренными от солнца. Ты с готовностью кивнула. Мороженое,это всегда хорошая идея, особенно в такую погоду. Вы зашли в ближайший магазинчик, где от кондиционера сразу стало легче, и зависли у холодильника, выбирая спасение. Ты, недолго думая, схватила свой любимый фруктовый лёд, ярко-голубой, на палочке, обещавший мгновенную прохладу. Рин взял себе более традиционное, в вафельном рожке. Вы вышли обратно на улицу, и прохлада тут же исчезла, уступив место духоте. С шумом разорвав упаковку, ты подняла ледяной десерт к губам. Первая порция прохлады разлилась по языку, заставив тебя довольно прикрыть глаза. Ты начала медленно лизать его, ощущая, как сладкий, чуть кисловатый вкус клубники и малины растекается во рту. Лед был твёрдым, но под теплом губ он постепенно таял, и ты невольно начала обсасывать его, стараясь собрать каждую капельку, каждую частичку ускользающей сладости. Кончик языка скользил по гладкой, влажной поверхности, а рот приоткрывался, чтобы обхватить тающий кусочек льда, пока он не становился достаточно тонким, чтобы его можно было откусить. Ты сосредоточилась на этом приятном ощущении, на борьбе с тающим льдом, который оставлял на твоих губах ярко-голубой след. Погруженная в свои ощущения, ты не сразу заметила, что Рин замолчал. Он стоял рядом, его мороженое в рожке почти нетронуто, взгляд, обычно беззаботный, теперь был прикован к тебе. Когда ты наконец подняла глаза, чтобы что-то ему сказать, твои слова застряли в горле. Его лицо было слегка покрасневшим, румянец поднялся от шеи к щекам, и он почему-то избегал прямого взгляда. Его губы были плотно сжаты, а в глазах, которые он все же опустил на твое мороженое, мелькнуло что-то странное, незнакомое. Недоумение? Желание? Ты не могла понять. Он вдруг резко выдохнул, его плечи напряглись, а потом он отвернулся, массируя затылок ладонью. Когда он снова посмотрел на тебя, его взгляд был более острым, чем обычно, и в нем промелькнула та самая усталость, которую ты видела в его глазах только после тяжелых тренировок или бессонных ночей. —Хватит — его голос был низким, почти рычащим, и в нем проскользнула неожиданная нотка напряжения — или я не сдержусь.