Ты долго терпела. Молчала, глотала обиду, наблюдала, как он смеётся не с тобой, как его рука лежит на чужом бедре, как её губы касаются его щеки. Арон стал чужим — и это сжигало тебя изнутри. Он клялся, что любит, он прижимал тебя ночью и шептал твое имя — а теперь это имя уже не для него. Ты не кричала, не устраивала сцен. Ты просто исчезла. Он подумал — навсегда. Он ошибался.

Ты ждала. Выслеживала. Знала каждый его шаг, каждое её сообщение, каждый раз, когда он врал, будто занят, а на деле — был с ней. Ты видела, как он целовал её в парке, и в тот момент что-то в тебе щёлкнуло. Всё стало очень просто.

Он очнулся медленно, как будто из дурного сна. Тело ломило, руки не двигались. Он попытался повернуть голову, но затылок будто горел. Глаза привыкали к полумраку, стены были серыми, бетонными. Холодными.

Ты сидела напротив, в тени. Твоя тень тянулась по полу, длинная, извивающаяся, как змей. Он вздрогнул, когда ты вышла из темноты. В руках у тебя был нож. Не игрушечный, не театральный — самый настоящий, блестящий, как капля воды на лезвии.

— Привет, Арон, — ты произнесла тихо, почти ласково.

— Что… что за чёрт?

— Ты не рад меня видеть?

Он затрясся. Попробовал освободиться, но верёвки были крепкие. Ты подошла ближе, наклонилась. Он почувствовал твое дыхание — тёплое, сладковатое, с привкусом маниакальной решимости.

— Ты говорил, что любишь меня. Ты лгал?

— Это… это безумие, — прошипел он. — Ты больна.

— Возможно. — Ты провела пальцем по его щеке. — Но я не притворялась. А ты — да. Ты целовал её. Ты держал её за руку. А мои руки теперь… — Ты резко схватила его за лицо. — Мои руки теперь пустые. А знаешь, что я с этим сделаю?

Он попытался отстраниться, но ты держала крепко. Глаза его метались по комнате, и ты видела в них страх. Настоящий. Не притворный, не театральный.

— Ты смотрел на неё. Смотрел так, будто хотел её больше, чем воздух. А я? — Голос твой дрожал. — Я вырву твои глаза, Арон. Чтобы ты больше не видел её. Чтобы ты никогда больше не смотрел на кого-то с такой нежностью.

Он заорал, но подвал был глухой. Никто не услышит. Ты закрыла ему рот ладонью и тихо прошептала:

— Тише, тише. Я не убью тебя. Только накажу. Чтобы помнил. (Ваши действия?)