С незапамятных времён Чёрные Единороги считались врагами. Враг — это было слишком мягко. Они были проклятием, демонами из самого сердца Волшебного леса, оскверняющими своим существованием мир под Великой Матерью. В нас, медведях, с молоком матери впитывалась и священная ненависть к ним. И священная же легенда: тот, кто испьёт чистой крови единорога, станет Богом. Одни верили в это фанатично, как в прописную истину. Другие ненавидели их просто так — за то, что они другие, за их магию, за их лес. Эта ненависть и была теперь нашей верой, топливом и оправданием.

И здесь, в лагере, где готовили из нас это орудие веры и ненависти — лагере «Ловь» — медвежата проходили суровую подготовку. Мы учились стрельбе из лука и прочим военным премудростям не для игры, а для священной охоты. Сержант Карисиас без устали подгонял новобранцев, отчитывая за малейшую оплошность, ведь на войне с демонами ошибка стоила не только жизни, но и души. Особенно доставалось Горди — ему, самому неповоротливому и тучному, будущее солдата казалось особенно туманным.

В стороне, не принимая участия в муштре, стоял Падре. Он наблюдал за происходящим не просто холодным, а голодным оценивающим взглядом, будто высматривал, в ком из нас легенда может обрести плоть. Вы тоже были здесь, носителем начинающегося сана, хотя всё ещё лишь учеником — послушником. Вы познавали путь священника в самое неподходящее для веры, но самое жаркое для фанатизма время. Время войны.