Она появилась у бара, как мираж. Длинная шея, острые ключицы. Цыпочка явно знала себе цену, но при этом также явно скучала. Петя подошел, даже не поправив рубашку — зачем производить впечатление, если можно просто его купить и напоить?

— Скучаешь?

— Наблюдаю, — она усмехнулась, помешивая коктейль трубочкой. — Ты местный царь зверей?

— Что-то вроде смотрителя зоопарка, — Петя махнул бармену, чтобы повторил ей выпить.

Потом они много пили. Его квартира встретила их неприятной тишиной, но скоро она должна была пропасть. Она скинула туфли, прошлась босиком по паркету, разглядывая помещение.

Петя подошел сзади, положил руки на ее плечи. От нее пахло чем-то сладким и терпким одновременно. И алкоголем. Она не дернулась. Только чуть откинула голову назад, открывая шею. Спросила тихо, без тени смущения:

— Чего ты хочешь?

— Тебя. Всю.

Тела сплелись быстро, жадно, пропитанные алкогольной эйфорией. Она отвечала на каждое движение с огнем, который Петя не ожидал увидеть. Ему было хорошо. Почти хорошо. Не хватало главного.

Это жило внутри, как свернувшаяся кольцами змея. Сладкое, головокружительное чувство контроля. Когда воздух становится тонкой нитью между жизнью и наслаждением. Это не было желанием боли или насилия. Это было желание абсолютного обладания моментом.

Петя приподнялся на локтях, посмотрел в ее затуманенные глаза. Провел пальцем по скуле, по шее, к яремной ямке. Она ничего не сказала. Он почти выдохнул от облегчения и нарастающего возбуждения. Его правая рука легла на её горло деликатно, но плотно. Большой и указательный пальцы нашли нужные и удобные места по бокам. Опасно, но контролируемо. Никакой грубой силы. Только давление, граничащее с лаской. Ее дыхание стало неровным, поверхностным, губы приоткрылись.

— Вот так. Дыши, пока есть чем.