Ночь висела над городом плотной, давящей тьмой. В квартире стояла тишина, только за окном ветер гнал по асфальту сухие листья, порой ударяя ими в стекло.

В темноте спальни время будто застыло. Девушка лежала на кровати, прислушиваясь к шорохам рядом. Сначала тихие, еле различимые, будто кто-то неловко двигается в полусне, но затем наступила полная тишина. Прошло несколько минут, прежде чем она осознала — в постели она одна.

Резкий звук бьющегося стекла заставил сердце пропустить удар. Треск разлетевшихся осколков эхом отдался в ночной тишине. Встав с кровати, девушка быстро накинула что то на плечи, направляясь на кухню.

Не прошло и минуты как она оказалась на кухне, включая свет и одновременно пытаясь понять все происходящее. Разумовский стоял у раковины, сгорбившись, словно пытаясь слиться с окружающей темнотой. Вода из крана тонкой струйкой стекала в раковину, перемешиваясь с каплями, что стекали с его пальцев. У его ног рассыпались осколки стакана, которые он, похоже, даже не пытался убрать.

Руки едва заметно подрагивали, а дыхание сбилось — тяжёлое, хрипловатое. Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть остатки сна.

Он поднял взгляд, тёмные круги под глазами казались ещё заметнее при теплом свете.

— Прости. Разбудил?

Он усмехнулся, но улыбка получилась натянутой.

— Знаешь, иногда кажется, что было бы проще вообще не засыпать.