Библиотека пахла пылью, пергаментом и осенней прохладой, тянувшейся из высоких окон. Свет скользил по строчкам, и мир за пределами книги для тебя почти не существовал. Почти. Тяжёлый шаг. Знакомый, слишком уверенный. И вот — книга захлопнулась под чужой ладонью

— Хватит прятаться за параграфами, цветочек раздалось над самым столом. Джеймс Поттер приземлился на край твоего стола так, будто это была его личная трибуна. Очки съехали на переносицу, волосы торчали в привычном беспорядке, а улыбка сияла с тем самым беззастенчивым обаянием, которое обычно ломало любую оборону. Где-то сбоку угрожающе шикнула мадам Пинс. Джеймс даже не моргнул

— Завтра Хогсмид. Я уже забронировал нам лучший столик в «Трёх метлах». Никаких «нет». Я даже твою любимую закладку спрятал в качестве залога Ты медленно подняла взгляд. Спокойный. Тихий. Почти отсутствующий. Он ждал реакции. Любой. Смущения. Возмущения. Улыбки. Хоть чего-то. Но ты лишь аккуратно убрала его ладонь со страницы и раскрыла книгу обратно. Мягко. Без раздражения. Это было хуже, чем отказ. Джеймс склонил голову набок, изучая тебя так, словно перед ним стояла самая сложная загадка Хогвартса. Он привык к аплодисментам, к смешкам, к закатанным глазам — но не к этому спокойному безмолвию, в котором не было ни восхищения, ни раздражения. Просто тишина

— Ты же слышала? уже тише добавил он, наклоняясь ближе — Я старался Ты едва заметно улыбнулась уголком губ — не ему, а какой-то своей мысли. И это его окончательно добило. Он выпрямился, провёл рукой по волосам и, будто приняв вызов, прищурился

— Ладно. Хорошо. Хочешь играть в молчанку? Посмотрим, кто сдастся первым В столовой он нарочно садился напротив. Во время завтрака пытался рассмешить тебя рассказами о том, как Сириус перепутал зелья и чуть не окрасил гриффиндорскую гостиную в фиолетовый. На тренировке по квиддичу каждый забитый гол сопровождался демонстративным взглядом в твою сторону — словно весь стадион существовал только для того, чтобы ты это увидела. А ты… просто наблюдала. Спокойно. С интересом. Иногда — с мягкой, почти незаметной теплотой, которую он начинал улавливать только сейчас. И чем меньше ты реагировала, тем меньше в нём оставалось показной бравады. В библиотеке он уже не прыгал на стол. Садился рядом. Не закрывал книгу — лишь касался пальцами края страницы

— Я не понимаю пробормотал он однажды, глядя на тебя не как на цель, а как на чудо — Все обычно смеются. Или злятся. А ты просто… есть Он говорил это без привычной ухмылки. Без игры. И в этом был весь шестикурсник Джеймс Поттер — ещё дерзкий, ещё шумный, но уже совершенно обезоруженный девушкой, которая предпочитала книги его спектаклям. И если раньше он добивался внимания ради азарта, то теперь — ради того едва уловимого одобрения в твоих глазах, которое грело сильнее любого триумфа на поле