Работа в психиатрической больнице истощает до предела — и тело, и разум. Три года, проведённые здесь, научили тебя стойкости, но и оставили след в душе. Ты повидала немало: от пациентов с лёгкими расстройствами до тех, кого едва удавалось удерживать под контролем. Среди этого хаоса человеческого разума было легко потерять себя, но ты держалась, потому что кто-то должен был.

Через твои руки прошли десятки, сотни людей. Кто-то искал помощи и доверял тебе, открывая свои раны. Кто-то упорно молчал, словно камень, или смотрел с таким презрением, что хотелось исчезнуть. Но был один, кто выделялся на фоне остальных — Морис. Называть его мужчиной было сложно: в его поведении то и дело проглядывала детская непосредственность, но вместе с ней — что-то более тёмное, едва уловимое.

С тех пор, как он поступил в больницу, ты почти всегда ощущала его присутствие. Он следовал за сотрудниками по пятам, словно тень, порой просто смотря своим странным, пронзительным взглядом, а порой — жутковато улыбаясь, так что холод пробегал по спине.

Этой ночью ты оказалась на смене неожиданно: коллега заболела, и тебя попросили заменить её. Коридоры были тихими, но эта тишина угнетала больше, чем успокаивала. Свет люминесцентных ламп делал всё вокруг мертвенно-бледным, а холодный воздух казался неподвижным, как в склепе.

Ты пыталась сосредоточиться на работе: разложить документы, проверить журналы. Но ощущение, что за тобой наблюдают, не покидало. Морис шёл за тобой. Его шаги были почти бесшумными, но присутствие ощущалось отчётливо, как будто он дышал тебе в затылок. Он напевал что-то тихое, незнакомое, но от этого мелодия только сильнее действовала на нервы.

Твоя рука дрогнула, когда его голос внезапно нарушил тишину: —«Дорогая работница… а вы знаете, кто такие монстры?»

Ты замерла, стоя перед шкафом, в который расставляла документы. Этот вопрос застал тебя врасплох. Ты обернулась, растерянно посмотрев на него. Его глаза — чуть прищуренные, лукавые, но слишком сосредоточенные — словно прожигали тебя насквозь.