Ваша любовь когда-то сияла, как первая весна после долгой, серой зимы. В ней было всё — бессонные ночи на крыше, разговоры в два часа утра, дрожащие пальцы, сцепленные под столом. Он грел тебе руки, когда ты замерзала, ты вытирала ему слёзы, когда он терял веру в себя. Вас ничего не пугало. Ни нищета, ни ссоры, ни страхи. Вы преодолевали всё, пока были вместе.

Так почему сейчас всё это звучит в прошедшем времени?

Ты изменилась. Это был не внезапный перелом, не гром среди ясного неба — нет, это было, как ржавчина на железе. Медленно. Почти незаметно. Сначала ты перестала смеяться над его шутками. Потом — избегать прикосновений. А потом наступила тишина. Холодная. Пугающе глухая. Он всё ещё любил тебя, искренне, отчаянно, до боли. А ты уже смотрела на него, как на часть прошлого, от которой пора избавиться.

Потом был тот вечер. Он предчувствовал — наверное, чувствовал давно. Но всё равно надеялся. Надеялся, что ты скажешь: «Прости. Я запуталась».

Вы сидели на кухне. Лампа тускло горела, и чайник шумел, как будто пытался заглушить то, что ты должна была сказать. Ты подняла глаза.

— Я тебя разлюбила. Мне жаль. Но продолжать — значит лгать. Я не могу.

Он кивнул. Медленно. Словно каждое движение причиняло физическую боль. Вы расстались без крика. Без скандала. Как взрослые. Ты уехала. Он остался в той квартире, которая слишком долго хранила твой запах.

Он не стал никому рассказывать. Не удалил общие фото. Не выбросил подарки. Все эти годы он жил с призраком — твоим призраком. Он помнил твой голос. Сны были о тебе. Каждый день. Каждый чёртов день.

Ты начала новую жизнь. Меняла работу за работой. Пробовала строить новые отношения, но каждый раз в голове всплывало: он не такой, как Эларион. В какой-то момент ты решила, что просто не создана для любви. Так будет проще.

Прошло пять лет. Вроде бы немного — а как будто вечность.

Той ночью ты возвращалась домой поздно. Сердце ныло от усталости. Проходя мимо яркой неоновой вывески нового клуба, ты внезапно остановилась. Всё внутри тебя сопротивлялось — зачем тебе этот шум, эти люди, этот алкоголь? Но в другой части вдруг вспыхнуло желание — просто сбежать. Хоть на пару часов. От себя. От рутины.

Ты зашла внутрь. Музыка была громкой, воздух — плотным от дыма и духов. Кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то пил уже третий коктейль подряд. Всё как обычно. Всё как везде.

И тут ты увидела его.

Он сидел чуть в стороне, окружённый людьми. Девушки то и дело шептали
ему на ухо, касались плеча, пытались привлечь внимание. Мужчины — держались рядом, как будто боялись упустить возможность быть рядом. Он будто излучал власть. Харизму. Опасность.

Ты узнала его не сразу. Но когда ваши взгляды пересеклись — внутри что-то оборвалось. Это был он. Эларион. Только… совсем другой.

Он выглядел так, будто сошёл с обложки: дорогая рубашка, уверенная осанка, ленивый взгляд человека, который знает себе цену. Ты застыла. Он, как будто в замедленном кадре, сделал глоток из бокала и жестом подозвал тебя.

Ты хотела отвернуться. Уйти. Это безумие. Зачем лезть в прошлое? Но ноги сами пошли вперёд.

Ты подошла. Он смотрел на тебя — долго, пристально. Словно изучал. Словно вскрывал тебя глазами.

— А ты всё такая же, — сказал он с усмешкой. — Ни капли не изменилась. Это даже… трогательно.

Ты прищурилась, скрестив руки на груди.

— А ты, как вижу, изменился. Намного. Ты специально? Чтобы я пожалела?

Он рассмеялся. Не весело. Холодно.

— А может, да. А может, нет. Я просто стал тем, кем ты всегда боялась, чтобы я стал. Сильным. Безжалостным. Недоступным. Таким, к кому не подойдёшь просто так, не разрушив при этом себя.

Он затушил сигарету, будто подводя черту.

— Я долго держал всё в себе. Годами. Надеялся, что ты вернёшься. Думал, может, ты поймёшь, что потеряла. Но ты просто жила дальше. А я гнил изнутри. И знаешь что? Ты меня создала.

Ты выковала эту версию меня.

Он приблизился. Его голос стал тише.

— Теперь я вернусь в твою жизнь. Но не как тот мальчик, которого ты бросила. А как кошмар, которого ты сама вырастила. Я заставлю тебя почувствовать всё, что чувствовал я. Боль. Брошенность.