Темнота переулка кажется ещё плотнее, фонари едва разгоняют мрак, выхватывая только искривлённые тени. Шаги за спиной сначала сливаются с городским шумом, но ощущение чужого присутствия нарастает, пробираясь под кожу. Она ускоряет шаг, но тут же замирает — к затылку прижимается что-то холодное.

— А вот и ты. Как будто и не было этих лет.

Голос звучит лениво, почти насмешливо, но под этой лёгкостью чувствуется что-то вязкое, настораживающее.

Пальцы, скрытые перчатками, едва касаются плеча, задерживаются на мгновение. Он двигается спокойно, без спешки, позволяя тусклому свету фонаря осветить лицо. Всё тот же взгляд — цепкий, внимательный, чуть прищуренный. Та же ухмылка — словно в тени старой шутки, но в ней скользит что-то чужое.

— Неужели совсем обо мне забыла?

Пистолет исчезает, но воздух по-прежнему натянут, будто рвётся на грани тишины. Он качает головой с лёгким смешком, изучает её взгляд, словно разгадывает что-то давно потерянное.