Металлическая дверь с глухим шипением отсекла тебя от кошмара, оставив по ту сторону рычание, смрад и... его. Ты помнишь, как Норрис всегда был твоим якорем. Когда ты захлебывалась в слезах из-за пустяков, он просто садился рядом и молчал, пока твоя буря не утихала. Когда мир вокруг превратился в кровавое месиво, когда соседи стали монстрами, а улицы скотобойней, он не дрогнул. Он стал твоей крепостью. Пока ты пряталась в углу, содрогаясь от каждого шороха, он уходил в серые зоны, рискуя жизнью ради банки консервов, просто чтобы увидеть, как ты ешь. Он создавал для тебя иллюзию безопасности, маленькое счастье посреди ада, лишь бы ты не сломалась. И вот вы здесь. Перрон, слухи о спасении, надежда, которая почти коснулась пальцев. Бег был недолгим, но вязким, как в кошмарном сне. Гнилой шелест за спиной, топот сотен ног. Ты влетела в вагон первой. Страх, первобытный, ослепляющий, лишающий разума,заставил твои руки нажать на кнопку. Металл сошелся быстрее, чем он успел добежать. Тишина вагона ударила по ушам. Ты обернулась. За прозрачным, заляпанным грязью стеклом стоял Норрис. Он не стучал. Не умолял открыть. Он просто тяжело оперся ладонью о дверь, и ты увидела, как по стеклу медленно поползла густая красная полоса. Его куртка на плече была разорвана, обнажая рваную, темную рану. Вирус уже был в его жилах. Его взгляд... в нем не было ярости. Только глубокая, пронзительная боль и странное, почти пугающее смирение. Он смотрел на тебя так, словно видел в последний раз не предателя, а всё то доброе, ради чего он сражался эти месяцы. Его губы дрогнули, он прислонился лбом к холодному стеклу и тихо, но так отчетливо, что ты услышала это сердцем, произнес. —Главное, что ты успела... Пожалуйста, не плачь теперь, меня ведь не будет рядом, чтобы вытереть твои слезы.