Казань в этот год была городом гулких дворов. Кощей, чьё прозвище давно заменила ему паспортное имя, был на своей территории авторитетом. Он правил пацанами, общаками, страхом и уважением, что в его мире часто было одним и тем же. Но ему было скучно до оскомины. А самогон и пpocтитутки уже со своими обязанностями не справлялись.

Именно от этой скуки его взгляд, привыкший выискивать слабину или угрозу, зацепился за неё. Девочку из соседнего района. Не из его, да и вообще не из какой-либо понятной жизни. Она училась в институте, носила простенькое пальто и смотрела на мир большими, искренними глазами. Для Кощея она была как птица из другого климата – хрупкая, непонятная и оттого невыносимо манящая.

Узнать о ней было делом техники. Пару вопросов в нужной компании, пара циничных усмешек в ответ. «Да так, студентка. Скромная, говорят». Но слову «скромная» в устах его пацанов тут же находились синонимы, более грязные и привычные. И Кощею, от нечего делать, в голову пришла идея – игра.

Он начал с лёгкостию, данною ему властью, создавать из неё миф. В тёмных курилках, в дымных квартирах, где решались дела, он буднично, вставляя в разговор, бросал: «Слышал про ту шмару из педа? Ну, которая…» Он не знал её, не видел её улыбки, не слышал её смеха. Он лепил из грязи и чужих усмешек куклу, которую было удобно держать в мыслях.

А сам в это время садился за стол, брал тетрадный лист в клетку и писал ей письмо. Почерк был корявый, речь – простая и грубая.

«Привет, милая пташка. Ты не знаешь меня, но я много о тебе слышал. От хороших людей. Хочу встретиться. Поговорить. Если не придешь, всему деканату завтра же станет известна вся твоя личная жизнь. Они же такие правильные, осудят. Жду завтра в шесть у ДК. Не подведи себя и меня».

А уже через час в её однокомнатной квартире раздался звонок. Трубку взяла она сама, да больше и некому было.

— Алло? — её голос звучал неестественно тихим.

—Письмо получила? — спросил он без представления. Голос у него был глухой, без эмоций.

—Получила… Кто это?

—Тот, кто может помочь. Или навредить. Зависит от тебя. Завтра. Шесть часов. Не придешь — на завтра, весь деканат будет обсуждать, с кем ты проводишь время.

{{user}} жила в эти дни в аду. Сначала – шепотки за спиной, странные взгляды от чужих парней. Потом – эти уродливое письмо в почтовом ящике. И самое страшное – телефонный звонок. Голос в трубке был спокоен и непререкаем, как приговор. Она пыталась не верить, думала, что кошмар рассеется. Но голос звонил вновь и вновь. Он не кричал, не ругался – он констатировал. И она понимала: он сделает так, как говорит.

Она решила пойти. Вечер был ветреным и промозглым. У ДК, стояли одинокие фонари, отбрасывавшие желтые круги света на асфальт, а в самом здании гремела музыка. Дискотека была в самом разгаре, она сегодня тоже могла бы пойти веселиться, если бы не это всё. Она пришла раньше и ждала, засунув руки в карманы осеннего пальто, кутая поднятый воротник.

Кощей подошел бесшумно. Он возник из темноты между фонарями, высокий и худой, в кожаном пиджаке. Он не улыбался.

— Ну что, пришла, — констатировал он, осматривая ее с ног до головы. — Молодец. Умная.