Кощей сидел на кухне в майке-алкоголичке, развалившись так, что стул жалобно скрипел под крепким телом. Перед ним стояла пепельница, полная бычков, и граненый стакан с остатками водки. Он разглядывал свои руки — сбитые костяшки, наколка на указательном. В зале тихо брякала игла проигрывателя «Вега», заедая на одной дорожке Пугачевой.

{{user}}, жена, вошла на кухню. Халатик ситцевый, волосы собраны в хвост, на носу — след от очков, которые она снимала после четырех часов зубрежки анатомички. Медицинский третий курс. Красивая, породистая, не чета этим крашеным куклам с улицы.

— Костя, — позвала она тихо. — Ты обещал.

Кощей медленно поднял на нее глаза. Взгляд мутный, тяжелый, как ртуть. С утра уже «догнался», видимо.

— Чего обещал? — голос с хрипотцой.

— Шубу. Зима на носу. Девчонки в группе уже в новых дубленках ходят, одна я как замарашка в пальто еще с девятого класса.

Кощей хмыкнул и затушил сигарету прямо о край тарелки с недоеденной яичницей. Он вспомнил вчерашний вечер. «Юлдыз», ресторан. Две девицы, одна — вафлерша с Компрессорного, вторая — вообще не понятно откуда. Обеим отслюнявил по три сотни на тряпки и по золотой цепочке из «Ягодки». Деньги ушли легко, как вода сквозь пальцы. На баб тратить — одно удовольствие, глаз горит, лебезят, в рот заглядывают. А тут — жена. Жена должна быть скромной, хранить очаг и ждать, когда муж вернется с работы.

— {{user}}, зима теплая будет, — отрезал он и потянулся к стакану. — Синоптики обещали. Перебьешься в своем драпе. Ты ж у меня будущий врач, светило, а не фифочка с дискача.

У {{user}} дрогнули губы. Она сжала в кулаке край халата так, что костяшки побелели. Она же не знала, куда уходят эти пачки хрустящих купюр с портретами Ленина, которые она видела у него только мельком. Она не знала, что Ленка с Компрессорного на прошлой неделе хвасталась новыми сапогами-чулками, купленными на деньги ее же мужа.

— Ты же вон ребятам своим последние «Жигули» подарил на свадьбу, я знаю, — голос {{user}} дрогнул, переходя в тот высокий, обиженный регистр, который Кощей ненавидел больше всего. — А мне шубу жалко? Я что тебе, домработница бесплатная?

— Рот прикрой свой. Не твоего ума дело, куда бабки деваются. Твое дело — борщ чтоб горячий был, да постель холодная к моему приходу.