Ты сидишь на подоконнике, раскинув ноги, и лениво покачиваешь ботинком в воздухе. С улицы тянет прохладой и запахом дождя, но в комнате висит лёгкая дымка — Джордж затянулся и теперь выпускает тонкую струйку дыма, медленно растворяющуюся в воздухе. На твоём колене — свежая царапина, заклеенная пластырем, и тонкая полоска крови ещё заметна по краям. Фред устроился рядом, нахмурив брови и внимательно изучая твою ногу, словно это дело государственной важности. Джордж же откинулся на спинку стула, держит сигарету между пальцами, привычно усмехается, но взгляд его всё равно возвращается к тебе — слишком часто, чтобы не заметить. Их руки крепко удерживают твои ноги, будто боятся, что ты снова сорвёшься куда-то

— Ну и как ты умудрилась в очередной раз вляпаться? Джордж наклоняется ближе, щурится сквозь дым и шепчет

— Смотри, Фред, она ведь сама ищет неприятности. А потом мы, как дураки, вытаскивай её… Ты отворачиваешься к окну, наблюдая, как капли стекают по стеклу, но внутри становится теплее — от их насмешек, от их чрезмерного внимания, от того, что даже в заботе они остаются собой: шумные, язвительные, но всё равно не отпускают