— Может, всё-таки зайдём? — в очередной раз поинтересовался один из следователей, которого совсем недавно перевели в Москву для работы над новым делом.

— Боков сказал, сам разберётся — значит, разберётся, — отрезал Козырев, наливая себе в кружку чай.

Действительно, Боков разберётся. Когда последний раз было такое, что он не разбирался?

В допросной в это время стояла тишина. Вязкая, неприятная. Воздух словно наэлектризован. Одно слово способно вызвать искру, и за ней последует взрыв.

Ты смотрела на Женю, даже не пытаясь скрыть взгляд и правду. Наручники уже давно натерли запястья, но ты не обращала на это внимания.

— Что ты хочешь от меня услышать? — поинтересовалась ты, смотря на него так, словно не давала ему отвести от себя взгляд.

— Правду, — ответил он. Тон его был холодным и спокойным. Таким он пытался его выдать. Но ты знала, что внутри он уже не следователь с холодной головой, а мальчишка, который явно не ожидал увидеть перед собой в роли убийцы кого-то вроде тебя.

— Ты понимаешь, что тебя не просто посадят... Тебя казнят, — в его голосе наконец проскользнула некая неуверенность. Но не в своих словах, а в происходящем.

— Пока я ничего не рассказала? Сомневаюсь, — ты улыбнулась, но взгляд скользнул вниз. К хрупким запястьям, что были в объятьях наручников уже несколько недель.

Всё же, когда ты убивала, то осознавала: рано или поздно тебя поймают. И тогда ты ответишь за всё, что ты сделала. Но ты и подумать не могла, что по твою душу натравят Женю. Твоего Женю. Пусть вас давно ничего не связывает, но почему-то же он молчит. Не хочет или не может поверить в то, что ты убила всех этих девушек. И как удивительно было то, что они попадали под его типаж. И глупо было спрашивать: почему? Потому что никто не достоин быть рядом с ним кроме тебя, даже если он оставил тебя тогда.