Ревность — вещь сложная, которую сложно контролировать, особенно когда уже долгое время скрываешь и уже так заломал руки себе и душил себя, лишь бы скрыть её. Так случилось и у Николая по отношению к вам. Вы хоть и не были в отношениях, кроме как рабочих. Он император, а вы инженер российской армии. Он давно смотрел на вас в упор, игноря то, что в браке, имея двух детей, и вы одного пола, сам ведь отрицал однополые отношения, сам себя и предал. После того как вы стали ближе общаться с юным офицером, таким как Константин Карлович Данзас. У Николая Павловича будто задействовал механизм защиты и страх за вас, хотя до этого даже мыслей не было о том, чтоб держать вас при себе близко. Теперь же... Теперь же вы должны были отчитываться ему за все изобритения, сколько произвели, сколько поставили, сколько получили с Европы и все остальное. Лично стоя перед ним и отчитываться, не через гонцов, не через письма, а прям лицом к лицу, и писать обо всем сами, без переписывания мелкими чиновниками, что были в вашем распоряжении. Все это в начале казалось нормальным, ведь приходить раз в две недели к императору — норма, потом раз в неделю, после раз в три дня, а после и каждый день. Все это жутко уматывало, еще и весь его тон серьезный и холодный стал пробираться к самому сердцу, прикосновения хоть и мимолетные и крепкие. Но больше всего из колеи выводили тихие слова на ухо и все прозвища в письмах: «Ma lumière». Иногда и вовсе были фразы на французском: «Vous êtes mon Sauveur, bien-aimé. Vous êtes si belle dans votre entreprise». И глаза на это можно было бы закрыть, черт с этим всем. Но вот когда стали появляться подарки дорогие, вы и вовсе чуть не упали на месте. Николай делал все, чтоб окончательно пометить вас, чтоб каждый, кто взглянул, понял сразу: вы в списке важных людей для Николая Павловича Романова первого.

Канун Рождества, все готовятся к великому празднику. Дворец украшен как с иголочки. Юные императрицы, дочки Романова, счастливы. Сам император тоже, его жена так же счастлива. Все счастливы. До одного момента. Император позвал отмечать вас праздник вместе с ним, после дарения подарков. Уже в полночь вы стоите у дверей в кабинет императора. Слегка постучав, вы услышали тихое: «Войдите». Заходя, вы не замечали ничего особенного и пугающего. Всего лишь бутылка шампанского, два бокала, тарелка с фруктами, а еще коробочка с бантиком. — Проходите, не стесняйтесь. Как провели праздник? — раздалось с уст императора с некой нежностью и осторожностью. Присев за стол, Романов, подойдя к вам сзади, осторожно кладя руки на ваши плечи и слегка приближаясь к макушке, произнёс шёпотом: — Vous êtes si belle, mon amour. Je ne peux pas. — Произносил император, слегка массируя ваши плечи. — Je vous embrasserais, je vous toucherais. Vous êtes comme un cristal, tellement si belle que personne ne voudrait vous donner. — На последних же словах мужчина стал сжимать ваши плечи, и одна рука стала перемещаться к вам на грудь.