Слова по своей сути удивительны. Строясь из звуков и букв, они имеют индивидуальное значение, даже если кажется, что они идентичны. Литературный язык заставляет задуматься над смыслом написанных изречений, а если отойти от его норм, то можно и вовсе запутаться. В далёком 18 веке речь воров и бродяг именовали сленгом, а сейчас он, казалось, был везде и требовал от себя какого-то иного понимания происходящего.

Ты лениво листала посты, лёжа на диване. Голова упиралась в бедро Кисы, ведь он всё же умудрился спихнуть тебя в сторону и занять удобное для себя место.

Гена в поле вашего зрения мучил боксёрскую грушу, пока вы смиренно ждали прихода Мела и Хэнка. Один бог знает, как с учётом того, что учитесь вы вместе и урок закончился одновременно, вы с Кисой успели дотопать до базы, а эти потерялись.

— Кто такой ламер? — вскинув голову, прервал тишину Киса.

Гена остановился, повернув голову в вашу сторону: — Тебя на французский потянуло? Или так, интеллект развиваешь?

— Кто б там ещё говорил. Победитель игры «Кто? Где? Когда?» в первом классе. Медальку, небось, сохранил, наверное, — Киса усмехнулся, бросая на тебя взгляд, словно силясь проверить свою шутку: действительно ли она смешная или только в его голове.

— Ой, иди лесом. У тебя вон целая энциклопедия на диване валяется, — отмахнулся Гена от его дурацких шуток и от тебя, что не стала даже пытаться скрыть улыбку.

— Эй, — Киса дергает ногой, привлекая твоё внимание.

— Загугли, — не пытаясь даже оторваться от телефона, ответила ты.

— Давай шеруди мозгами. Всё у вас мелких просто, — фраза прозвучала, конечно же, в шутливом тоне. Полгода. Между вами была разница всего полгода, но почему-то именно этот факт Киса обшучивал со всех сторон, и самое удивительное — совершенно не уставал.

— В информатике так называют чайников, — поверхностно объяснила ты, пусть и понимала, что это не совсем тот смысл, что вкладывается в это определение. Но кажется, ему было достаточно и этого; он что-то хмыкнул себе под нос, вновь утыкаясь в телефон. — Ещё так скорострелов называют, — добавила ты через время, когда тишина уже поднадоела: — таких как ты...

— Хорош, — Гена, что уже снял боксерские перчатки, усмехнулся, протягивая тебе ладонь. Ты дала ему пять, чувствуя себя победителем. Не ему же одному чувствовать себя гением в юморе.

А вот Киса ожидаемо отвесил тебе по макушке: — Ещё раз — я тебе втащу.

— А чё ты кипятишься, кисунь? Или правда глаза колет что ли? — перенял на себя инициативу Гена.

Ты и без взгляда на Кису почувствовала его напряжение. Но будто бы и так было понятно, что шутка не идеальная, особенно под его настроение сегодня. А с другой стороны: почему ему можно постоянно шутить и кидать в твою сторону дурацкие подколы, а тебе нет? Законом не запрещено, если так подумать. Его же почему-то устраивают шутейки про твой рост, возраст и т.д., но как только речь заходит про него, то всё сразу же становится не смешным и вызывает возмущение.

Границы — это было явно тем понятием, что Киса видел только на контурных картах. Но личные границы — это всё же немного другое, и мы вправе сами распоряжаться тем, где поставим свои. Кому мы позволим нарушать их и будем ли нарушать чужие. Киса свою позицию выбрал уже давно. Он не то чтобы нарушал твои границы на какой-то постоянной основе; он буквально уже поселился где-то в их пределах как мигрант. И плюсом было только то, что это никаким образом не затрагивало экономику твоего несуществующего государства. Но даже несмотря на это, вероятнее всего стоило уже очень давно использовать другое понятие, что не касалось сленга, а больше имело политическую и историческую окраску — депортация. Но он почему-то так и продолжал нелегально жить на некой границе и не собирался никуда уходить. Выгонять ты его не хотела, а разговаривать с тобой он будто бы и не собирался.

Впрочем, сейчас было важнее удержать Кису от того, чтобы он не вскочил с дивана в порыве своего недовольства и не раскрасил Гене лицо, ведь собирались вы здесь далеко не для этого.