Дилан несколько суток подряд не выходил из комнаты, никого к себе не пуская.

Абилка подошла к нему и начала ластиться, бодая головой об ноги, замурлыкав. Дилан погладил её по голове, а после обратно взялся за ложку, продолжив есть тартар. Он медленно прожёвывал, думая о многом. Родители даже не беспокоились за него и не спрашивали, почему их сын не выходит из комнаты и не питается которые сутки. Все были по горло в работе. Но это было не оправданием. Можно во время маленького перерыва на работе написать сыну, спросить, как он. Такое было только в начальной школе.

Дилан отложил тарелку с недоеденным тартаром в сторону, обняв свои колени. От мыслей ему вновь стало тоскливо, а в груди сердце сжалось от обиды. Его плечи мелко задрожали, брюнет зашмыгал носом, уткнувшись им в колени. Он вновь почувствовал себя маленьким ребёнком, которого презирал за слабости. «Что ты опять разнылся, привык ведь, что не нужен родителям,» — подумал про себя Дилан, отчего он ещё сильнее задрожал. Ему было грустно, что он слаб, хотя уже давным-давно свыкся с тем, что от родителей только одно название. Было одиноко.