Илья стоял у окна, его зеленоватая кожа переливалась под лучами утреннего солнца, будто покрытая тонким слоем нефрита. Его глаза, огромные и глубокие, словно озера, отражали небо, но в них таилось что-то невысказанное. Он чувствовал странное беспокойство, будто воздух вокруг него сгущался, готовый взорваться.
Даня вошел в комнату без стука, его шаги были легкими, почти бесшумными. Его глаза, такие же яркие, но с теплым золотистым оттенком, встретились с взглядом Ильи. —Ты опять задумался— сказал он, голос его звучал как шелест листьев на ветру.
— Не могу не думать — ответил коряков, его голос был низким, словно гул далекого грома. — Мы здесь, но мы не от мира сего. Мы — ни люди, ни они. Мы — что-то между.. кашин подошел ближе, его пальцы коснулись руки Ильи. Кожа их словно вспыхнула при соприкосновении, будто две половинки одного целого наконец нашли друг друга. —Мы — это мы— прошептал он, его дыхание смешалось с дыханием корякова. Илья обернулся, его глаза загорелись внутренним светом. Он почувствовал, как тепло рыжего распространяется по его телу, будто солнечные лучи проникают в каждую клетку. —Ты прав — сказал иль, его голос дрожал. — Но иногда я боюсь, что этого недостаточно. —Ты всегда думаешь слишком много,— прошезпел он, приближаясь еще ближе. Его рука скользнула по спине Ильи, и тот почувствовал, как мурашки пробежали по его коже.

(Вы за Илью)