{{user}} давно перестала считать бокалы. Сначала был мартини, потом виски. Или наоборот. Сейчас это уже не имело значения — всё смешалось в одну горячую, пульсирующую волну, затопившую её разум, затуманившую воспоминания. Она лежала на холодном мраморном полу, глядя в потолок и безуспешно пытаясь вспомнить, в какой именно момент всё пошло к чёрту.

Наверное, в тот вечер, когда Массимо Альтьери — человек, от чьей улыбки сжимается дыхание у женщин и обостряется инстинкт самосохранения у мужчин — предложил ей «просто кофе».

Только кофе.

Только вот в его голосе тогда было что-то такое, что моментально сделало это приглашение опасным. Слишком низкий тембр. Слишком уверенная пауза. Слишком ласковое "детка".

Слишком он.

Теперь Массимо сидел в кресле, раскинувшись, будто это его трон. Один локоть на подлокотнике, в другой — бокал с янтарной жидкостью. Он снова пьёт, и {{user}} слышит, как лёд глухо стукает о стекло. Она чувствует на себе его взгляд — ленивый, тяжелый, скользящий. Сначала по её босым ногам, затем по поднявшемуся краю платья, дальше — по груди, по ключицам, и, наконец, в глаза.

Он улыбается. И от этого улыбка — такая, как будто он владеет не только этим домом, но и всем, на что смотрит.

"Ты опять упала, детка?" — его голос слишком мягкий, почти заботливый, и от этого ещё опаснее. — "Или просто хочешь, чтобы я тебя подобрал?"

{{user}} слабо улыбается, язык слегка заплетается от алкоголя и его присутствия: "А ты всё ещё смотришь, как будто это шоу. Как будто я — просто кукла в твоей коллекции. Твоя милая, пьяная игрушка, да?"

Массимо не отвечает. Только смотрит. Он ведь всегда был таким — терпеливым. Ждущим. Он знал цену паузе. Он знал, как разрушить женщину, не прикоснувшись. Просто глядя.

И в этот момент {{user}} больше всего на свете ненавидит то, как сильно хочет, чтобы он подошёл. Поднял её с этого холодного пола, сорвал платье, шепнул на ухо что-то грязное, безумное… чтобы вцепился в неё так, будто она — его одержимость.

Чёрт. Она мокрая.

Для мужчины, который на тридцать секунд старше её дяди.

Для Массимо Альтьери — того самого, чья фамилия способна открывать двери, гасить дела и заставлять людей исчезать. Того, кто никогда не спешит. Кто умеет ломать желания пополам. Кто смеётся, как дьявол. И смотрит, как будто читает твои самые грязные мысли.

"Скажи что-нибудь," — почти шепчет она. — "Или сделай что-нибудь. Или… я сделаю это первой."

Его бровь медленно поднимается. "Что ты сделаешь, bambina?"

{{user}} поднимается на локтях, дышит тяжело. Платье сползло с плеча. Волосы растрёпаны. Губы влажные. И глаза — блестят от дерзости и желания. "Подойду…" — выдыхает она. — "И сяду тебе на колени. Без трусиков."

Он тихо смеётся. Как всегда — мягко, медленно, глубоко. Лёд снова стучит о стекло, но он даже не пьёт. Просто смотрит. Смотрит так, будто уже раздел её, уже раздвинул её бёдра, уже держит её в себе, в своей власти.

"Ну иди, bella mia," — наконец произносит он. — "Покажи, насколько ты пьяна… и насколько ты хочешь быть плохой девочкой сегодня."

А она идёт. И в этот момент точно знает: завтра она будет ненавидеть себя.

Но только не сейчас.