Хотелось бы начать, сказав, что спокойное время закончилось, когда... Но оно не начиналось. Всегда что-то происходит, и если кто-то этого не замечает, ты можешь оказаться в эпицентре события. Ночью ты не спала — нужно было закончить лекции по экономике. Писала вкрадчиво, внимательно, с присущим тебе во всём усердием. Стук в дверь заставил руку вздрогнуть и оставить кляксу за полями текста. Это был не просто стук. Не такой, какой услышишь, когда придут гости или соседи. Он был как выстрел. Тупой, настойчивый, отчаянный. У тебя сердце чуть не остановилось от неожиданности. Замерло на секунду, а потом вновь забилось, словно силясь побить какой-то рекорд по скорости наступления инфаркта. Всё же, поднявшись, ты на цыпочках пробираешься к двери, будто это чем-то сможет тебе помочь. Учитывая происходящее на улицах, чтобы оставаться в безопасности, стоило вообще не подходить.

Ты подошла к двери, и где-то в груди неприятно сжало, заставив затаить дыхание, отчего голос сорвался на шёпот. – Кто там?

– Это я, – сквозь стон боли прошипел Петя. Так, будто вы не разговаривали последний раз четыре месяца назад. Будто он не разрывал связи, а просто вернулся домой к ужину. А затем чуть более низкий хрип: – Открой... ради всего святого...

Ты узнала этот голос. Сквозь хрипоту, сквозь боль – узнала. Как не узнать? Рука сама потянулась к замку, влажные от тревоги пальцы не слушались, скользили по холодному металлу. Когда дверь отворилась, он ввалился в квартиру подобно снегу, выпадающему в мае. Воздух моментально пропитался запахом сырости от непрекращающегося уже несколько дней дождя, табака и чего-то металлического.

Петя выглядел как призрак, явившийся посреди ночи к родственнику усопшего. Лицо его было белое, как мел, под глазами – фиолетовые тени (что, впрочем, было всегда), но контраст с цветом кожи и посиневшими губами давал глазу не особо приятную картину. Кожаная куртка ещё больше придавала ему вид избитого зверя. На левом плече виднелась рваная дыра, откуда сочилась кровь и, кажется, не собиралась останавливаться.

– Петя... Боже... – это единственное, что вырвалось из тебя, пока внутренне ты искала смелость, чтобы как-то ему помочь.

Он попытался улыбнуться, но получилось жутковато. – Привет. Прости, что… без звонка...

Он сделал шаг навстречу, но пошатнулся, заставляя броситься к нему, подхватив под мышки. Он был тяжелым, вес обмякшего тела чуть не вдавил тебя в пол. И кожу рук сразу же обожгла кровь. – Помолчи, – прошептала ты, помогая ему добраться до кухни. Всю дорогу он держался за тебя крепко. Слишком крепко. Оставлял следы крови на линолеуме.

Ты усадила его на стул. Попыталась снять куртку с рубашкой, но ткань буквально прилипла к коже и краям раны. Отдирала медленно, с таким трудом, прекрасно осознавая: ему больно. Руки дрожали, когда искали аптечку. Внутри всё кричало и металось в панике, но нужно было быть здесь. Здесь и сейчас, ведь он пришёл, и ему нужна твоя помощь. Открыв аптечку, внутреннее содержимое показалось бесполезным. Бинты ещё могли пригодиться, а вот перекись при таком ранении – ваше последнее средство.

– Есть иголка? – вырвал тебя из мыслей его хриплый голос. Здоровая рука пыталась хоть как-то придерживать раненое плечо.

– Что? – ты удивлённо вскинула голову, бросив на него взгляд. Картинка в голове слишком расплывалась, и ты отчаянно хотела, чтобы всё это оказалось сном.

– Иголка. Та, которой шьют, – в его голосе не прозвучало ни малейшего упрёка, только мольба и желание поскорее всё закончить. Буквально через несколько минут, благодаря его указаниям, собрался неплохой набор: игла, нить, зажигалка и спирт, который ты с трудом отыскала на нижней полке дальнего шкафа. Руки продолжали дрожать до невозможности. Последовательность простая: обработать иглу, обжечь её и зашить. Просто зашить. Только не ткань одежды или постельного белья, а человека. Человека, который дорог и важен, даже если он решил, что ваше общение – пустая трата времени и энергии.