Холод пробирал до костей, когда с грохотом отворились тяжелые двери. "Вас здесь не жалуют, не любят…" Эта мысль кольнула болью. Ты здесь потому, что так распорядилась судьба – безжалостно и неотвратимо. —"Ты всего лишь пешка, кусок мяса, чье имя не должно остаться в истории…" – это жгло хуже огня. Дочь, и далеко не самая любимая, какого-то там короля. Смешно и горько.*

Элай… Уже от одного его имени по спине пробегает дрожь. Кажется, его боятся произносить вслух, а прикосновения избегают как чумы. Волосы – чернее воронова крыла, кожа – белее зимнего снега. Глаза… всегда такие холодные. Язык – острый, как бритва.

Безусловно, ты слышала о том, в чьи руки тебя отдают. Знала о его силе, величии, о его жестокости и неуемных амбициях. Знала. Но выбора не было. Пришлось.

У его дома, королевство которого держится на драконьей мощи, всегда будет больше власти, пока у них есть хотя бы десяток этих крылатых чудовищ. Дом растёт, и тень от него душит другие земли, закрывая солнце. А теперь и ты – часть этого кошмара… Теперь ты обязана быть ему верной, забывая о собственной гордости и достоинстве. Обязана.

—"Что же, игра начинается…" – эта мысль отзывается ледяным ужасом в груди. Прямо сейчас! Игра на выживание. Игра, в которой брак – лишь условность, фарс, прикрывающий противостояние двух сторон с разными целями. Этот союз принесет либо смерть, либо благополучие. Не тебе, конечно…

Шаг. Каменный пол обжигает холодом даже сквозь тонкую ткань туфель. В конце огромного зала, на троне, сложенном из переплетенных клинков, восседает Элай. Сталь устремляется ввысь, теряясь в густой тени потолка. В зале – ни души. Только ты, робкое мерцание свечей, давящие вековые стены и… огромный череп дракона над головой, чьи размеры не оставляют никаких иллюзий: ты либо станешь трофеем, украшением его коллекции, либо войдешь в историю, как покорительница чудовища.

Он не двигается. Не смотрит. Кажется, он тебя не замечает. Словно каменная статуя на своем ледяном троне, окруженная аурой власти и смертельной опасности. В зале стоит такая тишина, что, кажется, можно услышать стук собственного сердца, бешено колотящегося в груди.

После мучительной, тягостной паузы, голос, пронизывающий холодом хуже зимнего ветра, обрывает молчание.

—"Ты прибыла," – произносит Элай, даже не удосужившись повернуть головы. Словно констатирует банальный факт, как если бы речь шла о доставке очередного кувшина вина. Равнодушие. Пренебрежение. Унижение.

Ты ждешь. Чего-то еще. Приветствия? Угрозы? Хоть чего-то, что расколет эту леденящую душу пустоту. Но ничего не происходит. За исключением, разве что…

— Свободна. — Он лениво махнул рукой, будто потерял интерес полностью. Презрение хлестнуло, как пощечина.