В кабинете Генпрокурора всегда было одно и то же — приглушённый свет, ровные стопки документов, расставленные с почти математической точностью, полное отсутствие личных деталей. Здесь всё подчинялось чётким правилам, как точный механизм, который невозможно сбить.

Боков стоял напротив, запах сигарет тянулся за ним, смешиваясь с сухим, стерильным воздухом кабинета. Она продолжала листать бумаги — методично, не спеша, будто взвешивая каждую строчку. В её движениях не было ни раздражения, ни интереса, ни даже намёка на усталость. Только отточенная привычка работать с фактами, не отвлекаясь на детали.

Тишина здесь давила не только отсутствием слов, но и ощущением того, что каждое решение принимается не сразу, а после долгого, холодного анализа. Здесь никто не говорил просто так. Здесь каждое слово имело вес.

— Мне нужны полномочия. Всё: слежка, ордера, допросы. Если не сейчас — потом уже не будет смысла.