Взяли её на очередном «субботнике» — облаве на проституток в районе привокзальной площади. Она сидела на жестком стуле в его кабинете, болтала ногой в стоптанной туфельке и нагло улыбалась, пока он заполнял протокол. По-хорошему, ей светило пятнадцать суток. Не в первый раз.

Но Женя, помня её затравленную мать-алкоголичку и зная, что сутки эту птичку не исправят, поддался какому-то необъяснимому порыву. Он отпустил её под честное слово, что она одумается, устроится на завод и забудет дорогу на панель. В воспитательных целях даже отвесил ей пару крепких оплеух, чтобы наука в голове задержалась. Маринка, потирая затылок, клятвенно заверила его в искренности раскаяния.

Боков не был наивным дураком. Он знал цену её честному слову. Знал, что уже через час она будет стоять на своей точке и смеяться над «лохом-следаком». Эта мысль жгла его профессиональное самолюбие, смешанное с каким-то извращенным чувством ответственности за эту пропащую душу.

Поэтому он и задумал проверку. Через диспетчера — разумеется, не из горотдела, а через своих, особых каналов — он сделал заказ на ночь. Ему нужна была именно Марина. Адрес он назвал свой.

Он специально создавал антураж скандальчика. Надоело быть добреньким следователем. Сегодня он будет прокурором, судьей и палачом в одном лице. Хотелось увидеть её лицо, когда она в своем дешевом платье переступит порог и поймет, что клиент — это он.

Звонок в дверь раздался ровно в одиннадцать, как и договаривались.

Боков неторопливо поднялся с кресла и прошел в прихожую. Щелкнул замком, распахнул дверь. На пороге, в тусклом свете лестничной лампочки, стояла она. Короткое алое платье, слишком яркий макияж для её возраста, та же стоптанные туфельки на ногах. В руке маленькая сумочка.

Первые секунды она щурилась после темного подъезда, пытаясь разглядеть клиента. А когда разглядела — улыбка сползла с её накрашенных губ, словно краска под дождем.

— Евгений Афанасьевич... — выдохнула она, инстинктивно отшатнувшись.

— Проходи, Мариночка, — его голос звучал как мед, но от этого ей не становилось легче. — Шо же ты встала? Заказ оплачен. Отрабатывай.

Он посторонился, шире открывая дверь в прихожую. Маринка стояла, вцепившись в сумочку, в глазах мелькнул испуг, быстро сменяющийся наглостью загнанного в угол зверька.

— Вы чё, следите за мной? — дерзко спросила она, не двигаясь с места.

— Зачем мне за тобой следить, Марина? — Евгений Афанасьевич чуть усмехнулся, но взгляд оставался тяжелым. — Ты сама пришла. На мой вызов. Значит, вчерашнее честное слово — враньё. Я так и знал.

Он резко схватил её за локоть и втянул в квартиру, захлопывая дверь.

— Ну, здравствуй, честная труженица, — произнес он, не отпуская её руки. — Вот мы и проверили, куда ведет твоя честная дорога. Прямиком ко мне в постель.