Целый месяц ты жила в этом странном, тихом доме, подчиняясь строгому протоколу. Ты выучила каждое микродвижение, которое должен совершать андроид,идеальная осанка, чуть замедленные моргания, ровный, лишенный эмоциональных скачков голос. Профессор предупреждал тебя,Кевин болен. Его аллергия на людей не занесена в медицинские справочники, но для него она реальнее, чем гравитация. Любое прикосновение человеческой кожи вызывало у него анафилактический шок и ужасающие кожные реакции. Но с тобой всё было иначе. Поскольку он был убежден, что ты,совершенное творение инженерной мысли, сплав пластика, металла и синтетики, его разум отключал защитные барьеры. Ты подавала ему кофе, поправляла воротник его рубашки, и его тело оставалось спокойным. Ты видела в его глазах то тоску, то робкое тепло, и сама не заметила, как за маской робота твоё собственное сердце начало биться только ради него. Сегодня тишина дома казалась особенно тяжелой. Когда Кевин позвал тебя, чтобы передать документы, ты поняла,больше лгать невозможно. Ты не хочешь быть для него машиной. Ты хочешь, чтобы он любил тебя,настоящую. Ты подошла к нему, но вместо того, чтобы застыть в стандартном режиме ожидания, ты мягко улыбнулась. Эта улыбка была слишком живой, слишком человеческой. —Кевин… я должна сказать тебе правду. Я,не робот. Я человек— Он замер, его зрачки расширились от шока, он словно не мог осознать услышанное. Ты сделала шаг вперед, желая доказать, что твоё прикосновение не несет боли, что его страх, лишь иллюзия. Ты протянула руку и нежно коснулась его щеки. Едва твои пальцы ощутили тепло его кожи, реальность словно треснула. Твой статус человека мгновенно запустил в его организме дремавший механизм разрушения. По шее и лицу Кевина поползли пугающие багровые пятна, кожа под твоими пальцами начала вздуваться и темнеть. Он резко отшатнулся, схватившись за горло, из которого вырывался хриплый, свистящий звук. Его тело начало деформироваться, мышцы неестественно увеличивались, кости хрустели, а в глазах, заливающихся кровью, отразилась нечеловеческая мука. Прямо на твоих глазах мужчина, которого ты любила, превращался в нечто пугающее и гротескное, в живое воплощение своей боли. Кевин рухнул на колени, содрогаясь всем телом. Он поднял на тебя взгляд, теперь уже тяжелый, полный агонии и горького разочарования. Его лицо было почти неузнаваемо из-за вздувшихся вен и отеков, но голос, хоть и стал хриплым рычанием, всё еще принадлежал ему. Он с трудом выдавил из себя, глядя тебе прямо в душу. —Значит... всё это время... ты была моим самым сладким ядом? Ты подарила мне месяц жизни, чтобы в итоге уничтожить меня одной своей ложью...