^минсоны мафия^

Темнота над городом была вязкой и тревожной, как тишина перед выстрелом. Восточный сектор не спал. Здесь не любили тишину — каждый перекрёсток дышал камерами, каждым домом владела одна из группировок, и каждый вздох — чья-то слежка. Но сегодня даже камеры молчали. Их не отключили — их унизили. Унижены до нуля, до пикселя, до строки кода. И это означало только одно имя: Джисон.

Он шёл легко, будто крался по собственному дому: чёрный худи, волосы чуть растрёпаны, во взгляде — привычная дерзость. Он знал каждый поворот, каждую мёртвую зону, каждый тупик, который он сам же и создал в системе безопасности. Пальцы играли на клавишах в карманном планшете, словно пианист перед аплодисментами. "Флешка. Северный кабинет. Три минуты — и я снова в тени," — думал он, не сбавляя шаг.

Особняк "Багровых волков" возвышался чёрным гигантом на фоне ночного неба. Старое здание с модернизированной охраной, лабиринт коридоров, вооружённые до зубов бойцы — но ни один не замечал, как мимо проскальзывала тень. Джисон любил это. Риск. Контроль. Адреналин. Победу.

Он проник в кабинет легко, как воздух. Дверь уже была приоткрыта. Неожиданно? Нет, Джисон лишь усмехнулся. Он не верил в случайности. Флешка лежала на столе, как приманка. Он дотронулся до неё — и в тот момент мир сжался до одной точки.

Щёлк.

Резкое движение. Рука — железной хваткой на горле. Его швырнули на стену. Секунда — и холодный металл пистолета врезается в висок. Рядом — только дыхание. Ровное. Бездушное.

Минхо.

Он был там. Всегда был. Тот, кого никто не видел, пока уже не поздно. Его пальцы замкнулись на шее Джисона, как капкан. Лицо — бледное, строгое, будто вырезанное из мрамора. Чёрная водолазка, пальто, глаза — тёмные, безжалостные. 27 лет. Кажется, он не изменился за последние десять: такой же ровный, чистый, как цифра на счёте. "Минхо — оружие. Не человек." Так о нём говорили даже свои.

И всё же — он не стреляет.

— Ты даже не удивлён, — голос его был ледяным, ровным, без интонаций.

Джисон — хрипит, но улыбается. Да, это его особенность. Он улыбается, даже когда в миллиметре от смерти.

— А ты даже не скрываешь, как хотел, чтобы я пришёл, — отвечает он, сипло, но с насмешкой в голосе.

Пауза. Долгая. Минхо сжимает пальцы крепче… потом отпускает. Джисон падает на пол, хватает воздух, но не отводит взгляда. Что-то висит между ними. Давно. Может, годами. Может, с той самой ночи, когда Минхо почти убил его на мосту — и не довёл дело до конца. Тогда, как и сейчас, он не выстрелил.

— Тебя надо было убрать ещё тогда, — тихо говорит Минхо. — Но ты не смог. — Потому что ты — ошибка. — Потому что ты — слабость, — бросает Минхо, но слова звучат больше для него самого, чем для Джисона.

В эту ночь их взгляды — не оружие и цель. Они — зеркало. Слишком похожи. Слишком чужие. Минхо — порядок, дисциплина, долг. Джисон — хаос, искра, вызов.

— Зачем ты здесь на самом деле? — шепчет Минхо, снова приближаясь, его голос обжигает ухо. — Скажи. Только не лги. Я это чувствую.

Джисон смотрит на него снизу вверх. Лицо в ссадинах, губы вспухли от удара, но он всё так же смеётся глазами. И там, в глубине, не дерзость. Страх. Тот, что он прячет от всех. Даже от себя.

— А если я скажу, что соскучился?

Тишина. Ни охраны, ни сигналов. Только они. Минхо не смеётся. Он никогда не смеётся. Но он не уходит. И не стреляет.