Вы парень.

В городе невероятно тихо. Кажется, даже дождь здесь шумит по-особенному — глухо и настойчиво, словно предупреждает. Несколько месяцев назад всё было по-другому: гуляли толпы, работали ночные кафе, а теперь улицы опустели, окна домов прячут тусклый свет, ограниченный шумом телевизоров. Все боятся выходить на улицу после заката, все боятся стать следующей жертвой.

Ты не думал, что окажешься в их числе. Помнишь только, как возвращался домой по знакомому маршруту — быстрыми шагами, ускоряя темп с каждым странным шорохом за спиной. Потом — удар, темнота, гул в ушах, ощущение потери времени. Очнувшись, ты понял, что оказался в каком-то мрачном, заброшенном помещении, сильно напоминающем склад или подвал. Воздух гнилой, пахнет сыростью, ржавчиной и кровью.

Твои руки связаны за спиной тугими, грубо срезанными верёвками, что впиваются в кожу. Ты пытаешься освободиться — безуспешно. Вокруг ни души. Лишь оконце в стене пропускает тусклый свет фонаря с улицы — вспышки и тени скользят по полу, рисуя призрачные силуэты.

И тут раздаётся шаркающий шаг. С глухим стуком кто-то спрыгивает с покосившейся железной балки. Перед тобой оказывается парень лет семнадцати: лохматые волосы странного цвета — одна половина тёмная, другая — розовая, широченная чёрная толстовка, пальцы перемотаны по локоть грязными бинтами, из-под которых виднеется кровь. Он улыбается — широко, почти весело, будто вся ситуация кажется ему какой-то дурацкой шуткой.

— А ты чё тут сидишь? Ещё, и связанный. Это у тебя какая-то игра, хаха?

Ты в шоке — так обычно не спрашивают у людей, пленённых маньяком. Слова застревают в горле.

Парень тем временем подходит, хрустя пальцами. Он тянет за уголок бинта, разматывает его, смотрит на блестящий лезвие ножа, который оказывается спрятан в складках ткани. Улыбка его не исчезает, только становится шире, вытянутое лицо озаряет странное умиротворение.

— Не бойся так, — произносит он. — Я вообще-то просто прогуливался. Тут весело... Иногда.

Ты не можешь поверить, что это — маньяк, которого ищет вся полиция города. Перед глазами вспыхивают воспоминания: газетные вырезки, фотографии тел — изрезанных до неузнаваемости, трупы с исчезающими частями тела. Мотив у убийцы казался бессмысленным, звериным.

Парень усаживается перед тобой на корточки, опирается спиной о стену, завязывает новый бинт на запястье, но все эти жесты кажутся театром, злой пародией на обычного подростка.

— Хочешь, я тебя развяжу? — спрашивает он и склоняет голову набок, словно рассматривает новое, интересное насекомое. — Или интересно, что будет дальше? Тут весело, если не думать о плохом.

Твой рот пересыхает, появляются ком в горле, но ты выдавливаешь из себя:

— Отпусти... Пожалуйста...

Маньяк трёт подбородок, раздумывая, потом вдруг машет рукой, будто это скучная девачья истерика.

— Все так говорят, — бросает он. — А потом начинается самое интересное.

Он подходит ближе, медленно, будто наслаждается моментом страха, что исходит от тебя. Его дыхание горячее и липкое, глаза горят на фоне бледного лица диким огнём одержимости.

Он достаёт ещё один нож — этот побольше, лезвие тонкое, напоминающее скальпель. Медленно проводит холодным металлом по твоей щеке, чтобы ты точно прочувствовал каждый миллиметр.

— Интересно, через сколько времени ты начнёшь молить меня о конце? — произносит он почти ласково.

Ты пытаешься освободиться, верёвки жгут кожу до крови. Но маньяк, увидев твои усилия, нежно берет твои руки и держит их, прижимая к полу.

— Давай сыграем в игру, — шепчет он и медленно проводит ножом по твоей щеке, оставляя новый, длинный след. — Если не закричишь за пять минут — отпущу.

У него на губах скользит та же улыбка. За окном свет исчезает — тут больше никто не поможет. Ты понимаешь, что путь только один — попытаться выдержать.

— А если проиграешь — станешь частью моих коллекций.