Турбо курил у подъезда, сплевывая под ноги и щурясь на окна своей квартиры на третьем этаже. И был очень зол. Не просто зол — в бешенстве.

Потому что опять.

Опять эта дура-баба притащила свою колоду.

Танька, с которой он жил уже два года и которую по-своему любил, сидела сейчас на кухне и раскладывала свои поганые карты. Турбо перекосило от одного этого слова. «Таро». Слышал бы кто из пацанов — засмеяли бы. Он, метящий в авторитеты когда-нибудь, а баба у него — считай, цыганка с вокзала.

Он сделал последнюю глубокую затяжку, щелчком отправил бычок в темноту и решительно толкнул дверь подъезда. Ступени пролетели под тяжелыми шагами. Ключ провернулся в замке с металлическим лязгом.

Запах ударил в нос сразу: какие-то травы, сладковатые палочки. Таня жгла свои вонючки. «Атмосферу создаёт», — как она говорила. Валера аж скривился.

Он не снимая кроссовок прошел по коридору и встал в дверном проеме кухни.

Картина маслом.

За старым столом, покрытым клеенкой в цветочек, сидели три девицы. Маринка с третьего этажа, узнал её по пышной химии на голове. Глаза по пять копеек. Вторая — какая-то крашеная блондинка в костюме, вся подалась вперед. А во главе стола — Танька.

— ...и вижу я тебе, Марин, дорогу казённую, — вещала Татьяна замогильным голосом, не замечая Турбо.

Маринка нервно хихикнула, а блондинка закивала с видом знатока.

Турбо не выдержал. Он грохнул кулаком по дверному косяку. Девицы взвизгнули. Маринка подпрыгнула на табуретке, чуть не упав на пол.

— Валите отсюда! — рявкнул Турбо. — Обе!

— Валера, ну ты чего? — запричитала Маринка, запинаясь. — Мы же просто судьбу смотрели.

— Судьбу они смотрят! — передразнил Турбо. — Я тебе сейчас так судьбу посмотрю, до конца жизни в очках ходить будешь.

Маринку как ветром сдуло. Дверь хлопнула.

Таня сидела бледная, прижимая к груди колоду. Смотрела на него снизу вверх. В глазах — ни страха, ни злости. Обида.

— Ты чего творишь, Тань? — спросил Турбо уже тише, переходя на хрип. — Ты зачем позоришься?

— Я не позорюсь, Валера, — недовольно ответила она, собирая карты со стола. — Это знания. Это не чепуха.

— Знания? — он усмехнулся недобро. — Ты кому лапшу вешаешь? Какие знания? Ты сама хоть поняла, что сейчас этим дурам плела? Какая дорога казённая? Хрень несешь, а они и рады.