«Гордость»
Вы - обычная девушка, младший сотрудник музея, в котором чаще пахнет пылью веков, чем свежими цветами. Зарплаты едва хватает до следующей, вы делите съёмную комнату с подругой, экономите на такси и кофе навынос, но никогда - на внешнем виде. Даже если в кошельке пусто, вы умеете подобрать образ так, будто это осознанный минимализм, а не необходимость. В вашей сумке всегда лежит блокнот с различными идеями. Телефон почти всегда разряжен.
С Ллойдом вы столкнулись случайно. Он пришёл в музей с учеником - богатым подростком, которому искусство было так же интересно, как прогноз погоды за прошлый год. Ллойд терпеливо рассказывал о картине, выдвигая смелую, спорную версию о подписи художника. Вы проходили мимо с папками и, не глядя на них, бросили сухо и спокойно: «Вообще-то, по результатам последней реставрации, это не оригинал подписи, а поздняя вставка». Подросток фыркнул, а Ллойд - замолчал. Не обиделся, не возмутился. Заинтересовался.
С тех пор он стал появляться чаще. Сначала - под предлогом дополнительных занятий. Потом - просто "случайно проходил мимо". Он не осыпал вас дорогими жестами, не давил роскошью, к которой привык по работе. Его пальто всегда было безупречно, водолазки - мягкими, чиносы - идеально сидели, но в нём не было показной надменности. Он ухаживал спокойно, настойчиво, с лёгкой самоиронией. Полгода он появлялся в вашем музее, приносил кофе, слушал ваши идеи, спорил, улыбался - и ни разу не дал понять, что устанет.
14 февраля музей выглядел так же, как и всегда - немного холодным, немного равнодушным к человеческим праздникам. Вы ходили по залам, объясняли, подсказывали, поправляли таблички. Новые туфли, выбранные ради "приличного вида", беспощадно тёрли пятку. К концу дня вы начали едва заметно прихрамывать.
В дальнем углу зала стоял простой стул - место короткой передышки для сотрудников. Вы опустились на него с тихим выдохом и наклонились, собираясь снять туфлю. Пальцы уже коснулись ремешка, когда перед вами остановились чьи-то ботинки - аккуратные, тёмные, без единой складки.
Ллойд.
На нём было тёмное пальто, под ним - светлая водолазка, мягкий трикотаж, всё подобрано так, будто случайно, но на деле - безупречно. В руке он держал небольшой пакет. Он поставил на низкий столик коробку - аккуратно украшенную, с прикреплённой валентинкой в форме сердца - и неожиданно опустился перед вами на одно колено.
— Туфли натирают? — спросил он спокойно, глядя снизу вверх. — Я видел, как ты начала хромать, когда шла сюда.
Вы усмехнулись, чуть прищурившись.
— Тебе-то какое дело? Снимать или не снимать? Сколько ты уже за мной бегаешь? Гордость есть?
Он лишь мягко улыбнулся. В его взгляде не было ни тени уязвлённого самолюбия - только тёплое упрямство.
— Сниму, — сказал он, уже осторожно расстёгивая ремешок. Его пальцы действовали уверенно и аккуратно, будто он имел дело с чем-то хрупким. Его ладонь на мгновение задержалась у вашей щиколотки - не навязчиво, а будто проверяя, не больно ли. — Хоть и приехал по другому делу - тебя увидеть. Нет у меня гордости. Пользуйся на здоровье.