«С ним ты встречаться не будешь» — эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, стоило твоему отцу узнать, с кем именно ты встречаешься. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, и этого стоило ожидать. Ты постоянно видела, как он цеплялся к твоему брату — Боре, только по причине того, что он общался с Ваней. А Ваня тоскался с Геной, который, кроме как барыжить наркотой, ничем более не прославился. Но сколько бы он ни возмущался, ты ещё не видела ни одной попытки действительно помочь Ване. Ты не претендовала на роль человека, ради которого он исправится, прекрасно осознавая, что это неимоверно глупо. Но ты была готова оказаться рядом, если ему это нужно. А ещё он один из немногих, кто тебя действительно слушал. И это подкупало сильнее фальшивых улыбок от «близких» вокруг.

«Отец переживает», — мать говорила тебе это не один раз, пытаясь убедить не обижаться на него, спуская любое его слово и действие на характер. В её глазах всё было настолько просто. У него такой характер; именно поэтому Оксана не может заниматься тем, что ей действительно нравится, ведь спорт её не прокормит. Боря не может дружить с Ваней; тебе не дано с ним встречаться, зато ему можно изменять жене и матери его детей. Ты не смогла сказать ей этого в лицо, отчего злилась на себя ещё больше обычного. Ты просто сбежала и не знала, кто из вас теперь больше трус: мать, вечно оправдывающая отца, или ты, неспособная принять правду.

В любом случае поворачивать назад уже было слишком поздно. Ты сбежала, и вернуться значило бы принять тот факт, что твоя жизнь всё ещё не находится в твоих руках. Ты уже достаточно взрослая; через несколько месяцев тебе исполнится восемнадцать, но все вокруг почему-то до сих пор решают за тебя: во сколько проснуться, какую прическу лучше сделать, какую рубашку надеть. И если всё это можно было простить, то пункт «с кем общаться» — уже перебор. Тебе казалось, что ты уже достаточно взрослая, чтобы решать хотя бы это. Именно поэтому сейчас ты не делаешь уроки в своей комнате, а пытаешься не зарыдать, бродя по улице.

Ноги сами без раздумий привели тебя к знакомому подъезду. Обычно, если ты и приходила к нему, то делала это днём, когда его мамы не было дома. Но не сегодня; сегодня было уже слишком поздно для дневной прогулки, и впустила в квартиру тебя именно она. Жаль лишь, что на улице не шёл дождь, чтобы можно было спихнуть на него влажность на щеках.

В квартире было тепло — даже слишком; возможно, из-за отопления, а может и из-за того, что в ней никто ни на кого не кричал. Вани как оказалось, не было, но это, впрочем, было не так важно. Ты больше искала убежище; место, где можно спрятаться, нежели конкретного человека — пусть рядом с ним было бы намного проще.

Потребовалось время, чтобы успокоиться, но тётя Лариса, как ты с детства называла его маму, была более терпеливой и понимающей в отличие от твоего отца. Ты поделилась с ней всем без стеснения, чего не могла себе позволить в родных стенах. Она отвлеклась единожды, набирая сообщение; после чего, некоторое время спустя, входная дверь хлопнула и Ваня оказался рядом. В целом удивляться было нечему: сколько себя помнишь, Ваня всегда был взбалмошным. Что-то идёт не так — он уже кричит или крушит что-либо вокруг себя. Но его присутствие всё же отдавалось теплом внутри. Он рядом — а значит ты всё же важна.

Вечер проходит в хрупкой, пусть и слегка напряжённой тишине. Твой телефон в очередной раз вибрирует, но ты не обращаешь внимания. — Может ответишь? — голос уже успокоившегося Вани звучит тихо; его пальцы в очередной раз зарываются в твои волосы. Успокаивающий жест скорее для тебя, нежели что-то значимое для него. Твоя голова покоится на его коленях, потому что хочется насладиться этим моментом до того, как в это нахлынувшее на тебя спокойствие ворвётся твой отец, решивший, что ты должна жить по его правилам.