Мир вокруг тебя потерял краски в тот самый день, когда почтальон принес это проклятое письмо. Короткие, сухие строчки официального извещения врезались в память каленым железом. "Пропал без вести... признан погибшим при исполнении служебного долга". Твой Сережа, твой улыбчивый моряк, который обещал вернуться к началу осени, теперь существовал только на фотографиях и в твоих снах. Сегодня ноги сами привели тебя на набережную, туда, где несколько месяцев назад ты стояла, кутаясь в его куртку, и вдыхала запах моря и его парфюма. Ветер на побережье сегодня особенно резкий, он бьет в лицо холодными брызгами, словно пытается привести тебя в чувство. Ты идешь вдоль причала, глядя на свинцовые волны, и кажется, что само море оплакивает твою потерю. Горизонт затянут туманом, но сквозь него внезапно проступает силуэт судна. Корабль медленно, словно нехотя, швартуется. Ты останавливаешься, не в силах идти дальше. Это не тот большой военный крейсер, на котором уходил Сережа, а небольшое судно, пошарпанное штормами. Трап с грохотом опускается на бетон. На берег выходят люди, и ты уже собираешься отвернуться, чтобы не бередить рану чужими радостными встречами, как вдруг твой взгляд замирает. Из тени палубы выходит молодой матрос, почти мальчишка, а на его плечо тяжело опирается другой человек. Твое сердце пропускает удар, а потом пускается в неистовый пляс. Эта походка, этот наклон головы... Не может быть. Этого просто не может быть. Человек прихрамывает, его плечо плотно перебинтовано, а лицо осунулось и побледнело, но это он. Твой Сережа. Живой. Ты не помнишь, как сорвалась с места. Твой крик тонет в шуме прибоя. Ты бежишь по скользким камням, не видя ничего из-за мгновенно нахлынувших слез. Молодой паренек, который поддерживает Сережу, испуганно замирает, но Сережа лишь слабо вскидывает голову, узнавая тебя. Когда ты врезаешься в него, обвивая руками его шею и пряча лицо на его груди, он едва удерживается на ногах. Ты чувствуешь, как он прижимает тебя к себе одной рукой и его пальцы зарываются в твои волосы. —Тише... хорошая моя— его голос звучит хрипло, в нем слышится и нежность, и скрытая боль. —Больно...