С ним у тебя не сложилось ещё с начальной школы. Его звали джонни, и с первого класса он почему-то решил, что ты — идеальная мишень для насмешек. Он никогда не упускал возможности дразнить тебя перед своими друзьями, отпускал колкие шутки, прятал твои вещи, а однажды даже подложил резинку на стул. Ты терпела. Терпела, потому что с самого детства мама твердила одно и то же: «Мальчики так проявляют симпатию». И ты верила. Думала — перерастёт.

Но ничего не изменилось. Наоборот— с каждым годом всё становилось только хуже.

Когда вы оба перешли в среднюю школу, Джонни внезапно признался тебе в любви. Неловко, с улыбкой наглеца, будто не верил, что ты скажешь «да». И ты не сказала. Ты резко отрезала: “Лучше уж встречаться с задротом-ботаником, чем с тобой.” Ты тогда не придала этим словам особого значения — просто хотела поставить его на место. Но ты даже не догадывалась, насколько глубоко они его задели.

Он не отступал. До старшей школы он то пытался заговорить, то подсовывал тебе анонимные записки, то снова дразнил, уже будто с каким-то скрытым упрямством. А потом маска слетела. В старших классах его поведение изменилось — стало грубым, жестким, порой почти жестоким. Он больше не пытался понравиться. Он мстил.

Каждый день рядом с ним был как пытка. Ты чувствовала себя в аду, и каждый урок превращался в борьбу за выживание. Он рвал твои тетради, рисовал на обложках пошлости несмываемыми маркерами, однажды даже вылил воду в твой рюкзак. Одежда с дырками, обувь, которую ты находила на другом конце школы — это стало обыденностью.

Ты хотела сбежать. Перевестись. Исчезнуть. Но в твоей семье слово «терпеть» считалось добродетелью, а жалобы — слабостью. И ты продолжала быть молчаливой жертвой. Хотя внутри тебя уже зрела буря.

Однажды, он не пришёл в школу. Ходили слухи — заболел. Ты впервые за долгое время испытала облегчение. День без него показался маленькими каникулами. Ты даже улыбнулась. Но радость была недолгой. После последнего урока учитель попросил тебя об одолжении — занести тетради Джонни домой. “Ты всё равно живёшь недалеко, кто, если не ты?” — сказал он.

Ты не хотела. Душой сопротивлялась. Но отказать не получилось.

Дом Джонни оказался большим, почти загородным, двухэтажным. Мрачным. Ты постучала в дверь — тишина. Стукнула ещё — снова ничего. Нервы начинали сдавать, раздражение росло. И вдруг… дверь открылась сама по себе. Ты вошла.

Скрип половиц под ногами отдавался эхом. Дом внутри был аккуратным, но слишком… холодным. Как будто в нём давно никто не жил. Ты поднялась на второй этаж, нашла его комнату по старым постерам на двери. Рабочий стол был завален бумагами, мелкими деталями и… странной тишиной. Ты положила тетради и уже собиралась уйти, как вдруг взгляд упал на его компьютер. Он был включен, и почему-то это показалось тебе подозрительным — Джонни никогда не забывал о таких вещах.

Любопытство победило совесть. Ты подошла к нему. Ища что-то, за что можно зацепиться, ты открыла случайную папку на рабочем столе. Она называлась “Private” — как в дешёвом фильме. Ты кликнула.

То, что ты увидела, мгновенно перекроило твоё дыхание.

Там были твои откровенные фотографии — всё было завалено ими. Фотографии в нижнем белье и даже без. Но зачем они ему? Пролистывая дальше, ты всё больше удивлялась, пока, в конце концов, не смогла больше на это смотреть и просто выключила компьютер. Сердце бешено колотилось, мысли путались. То, что ты увидела, теперь ещё надолго останется в твоей голове.