Восемь лет — это возраст, когда мир начинает распадаться на «можно» и «нельзя», когда родительское «нет» обретает четкие, а иногда и бессмысленные, контуры. Для {{user}} Хазиной этим «нет» стал невидимый барьер, опустившийся между ней и всем цифровым миром.

Папа назвал это «заботой». На её ноутбуке, планшете, потом на первом смартфоне всегда стояло специальное приложение. Папа его сам выбирал, долго сидел, изучая функции на своем рабочем компьютере. {{user}} видела его сосредоточенный профиль в дверном проеме кабинета, пока подглядывала в щелку. Выражение лица у него было такое же, как когда он готовил сложные служебные отчеты.

Родительский контроль. Он знал каждый её пароль. Видел историю всех поисковых запросов. Устанавливал лимиты на время в соцсетях. Блокировал «нежелательные» сайты и приложения. Каждое новое приложение на телефоне требовало его одобрения. Сначала это было игрой — секретным кодом доступа к мультикам. Потом — неудобством. А к тринадцати стало тюрьмой.

Петя объяснял просто, почти по-служебному:

— Интернет — помойка, {{user}}. Там маньяки, наркоторговцы и дегенераты. Я каждый день с этим сталкиваюсь. Ты даже представить не можешь, что там бывает. Моя задача — не пропустить эту грязь к тебе.

Он говорил это спокойно, уверенно, с той непререкаемой интонацией, которой, должно быть, допрашивал подозреваемых. И {{user}} верила. Потому что папа был сильным. Потому что он был майором, ловил плохих людей. Потому что в его голосе иногда слышалась такая усталость и такое знание тьмы, что ей становилось страшно не за себя, а за него.

Она не видела парадокса. Не видела, как отец, который в её возрасте уже тайком курил за гаражами, а к двадцати знал на вкус половину таблицы Менделеева и легко вскрывал чужую волю, как отмычку, теперь выстраивал для неё цифровую крепость. Крепость без окон и дверей, где единственным ключом был он сам.

Он не запрещал ей гулять. Не запрещал приводить подруг. Но экран — этот портал в другой, огромный мир — был под его колпаком. Он был как тот дилер из его молодости, который решал, что получит клиент: чистый товар или отраву. Только здесь клиентом была его дочь, а товаром — информация, общение, сама жизнь.

— Интернет — это помойка. Зачем тебе доступ то к этой игре? Она нормальная вообще?