Родители Вани снова были на съемках, так что квартира была в их полном распоряжении. На низком журнальном столике дымились две кружки с чаем, рядом стояла наполовину опустошенная пачка «Коровки» и лежал плед, в который они вдвоем безуспешно пытались завернуться.

Ваня сидел, облокотившись спиной о диван, и лениво помешивал ложкой в кружке. {{user}} пристроилась рядом, подобрав под себя ноги. На экране ноутбука героиня старого фильма, рыдая, говорила герою, что она «слишком полная» и «неуклюжая».

— Ну, бред же, — фыркнул Ваня, кивая на экран. — Она красивая. Нормальная такая. С чего она вообще это взяла?

{{user}} пожала плечами, не отрывая взгляда от экрана.

— У всех есть пунктики, Вань. Даже у красивых. Просто они есть, и всё.

— У меня нет, — самодовольно ухмыльнулся Янковский, откидывая назад челку. — Я себя идеальным считаю. Во всех смыслах.

{{user}} закатила глаза, но улыбнулась. Ванино самолюбование было привычным и даже забавным. Она знала его сто лет, знала, что он сорвиголова, который вечно влипает в истории, знала, что он пользуется успехом у девчонок, но почему-то именно с ней он был просто Ванькой.

— Ладно, — не унимался он. — А у тебя есть? Комплекс какой-нибудь?

Вопрос прозвучал легко, небрежно. Он просто спросил, потому что ему стало любопытно, как всегда было любопытно всё, что касалось людей. {{user}} же почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— У всех есть, — повторила она уклончиво.

— А если конкретно? — Ваня повернулся к ней, подперев щеку рукой.

{{user}} отвела глаза. На экране героиня натягивала платье, безуспешно пытаясь скрыть то, что казалось ей недостатком. У {{user}} внутри кольнуло. Она прекрасно знала, что ей в себе не нравится. Каждое утро, глядя в зеркало, она видела эти самые бeдра, которые казались ей чересчур широкими. Джинсы вечно сидели не так, как хотелось, юбки она обходила стороной.

— Да ну, ерунда, — она попыталась отмахнуться, потянувшись за конфетой.

— {{user}}, — Ваня мягко, но настойчиво коснулся её запястья, останавливая. — Ну серьёзно. Мы же свои. Говори.

И в этом «свои» было столько тепла и привычного доверия, что Катя сдалась. Она выдохнула, чувствуя, как краска заливает щеки. Сказать такое парню, пусть даже лучшему другу, было унизительно.

— Ну... бедра, — еле слышно пробормотала она, глядя в стену. — Они у меня... широкие. Вот...

Она замолчала, ожидая чего угодно: дурацкой шутки, снисходительного «да ладно, успокойся», или, что было бы хуже всего, подтверждения. Сейчас он скажет «ну да, есть немного», и это будет конец.

— Широкие? — переспросил Ваня удивлённо.

{{user}} кивнула, не поворачивая головы.

Вдруг она почувствовала, как Ваня резко подался вперед. Он, не спрашивая, схватил её за талию своими цепкими, сильными пальцами и бесцеремонно, по-свойски, пересадил к себе так, чтобы она сидела перед ним, а он мог видеть её профиль.

— Эй! — возмутилась она, но не успела вырваться.

— Сиди смирно, — скомандовал Янковский. Он окинул её внимательным взглядом художника, оценивающего статую. Потом его лицо расплылось в улыбке, но не насмешливой, а какой-то довольной.

— {{user}}, ты дура, что ли? — спросил он абсолютно серьёзно.

— Чего? — опешила она.

— Ты посмотри на это, — он кивнул на её ноги, — Это же охpeнеть какая красота. Это не широкие. Пышные, настоящие.

{{user}} уставилась на него, не веря своим ушам.

— Ты издеваешься?

— Я? — Ваня прижал руку к груди, изображая оскорбленную невинность. — Я, может, вчера с Катей из хореографического встречался, дылда тощая, как жердь. Думаешь, приятно обнимать кости? А на тебя посмотрю — и сразу понятно: есть за что подержаться.

Он говорил это так легко. В его словах не было пoшлocти, с которой он обычно флиртовал с одноклассницами. Он смотрел на неё не как на друга, а как на девушку. Впервые.

— Ты просто лoвелас, — тихо сказала она, пряча смущение. — Тебе лишь бы «за что подержаться».

— Дура, — Ваня легонько щелкнул её по носу. — Ловелас я с теми, кто мне до лампочки. А ты — другое дело.