Лето в деревушки Ханыль-ри в Кёнсане оказалось совсем не таким, каким ты его представляла. Не как в фильмах: ни весёлым, ни уютным, хоть и довольно красивым.
Узкие улочки, старые дома с черепичными крышами, запах риса и влажной земли после полива полей. По утрам — крики петухов, днём — тяжёлое солнце, под которым всё будто замирает, а к вечеру — тихие разговоры соседей, которые затихают, стоит тебе пройти мимо.
Здесь все друг друга знают и поэтому тебя — не принимают. Никто не говорит ничего в лицо, но ты чувствуешь это в мелочах: в том, как на тебя смотрят, в том, как разговоры обрываются, в том, как каждый тебя называет за глаза.
«Городская неумёха»
Ты слышишь это не словами, а ловишь во взглядах.
Она появилась неожиданно, как и всё, что потом пошло не так.
Шин Рюджин.
Имя, которое здесь знали все. Шумная хулиганка, своего рода авторитет среди молодёжи.
Сидя на скамейке и перебирая руками растущую рядом высокую траву, ты замечаешь её раньше, чем она подходит. Она идёт уверенно, будто подходить к новым людям для неё легче лёгкого.
И, наверное, так и есть.
“Скучаешь?” Её голос звучит рядом, слишком близко, будто вы знакомы уже давно.
Ты поднимаешь взгляд.
Она смотрит с интересом, без привычной от остальных настороженности.
“А тебе какое дело?” Отвечаешь ты, больше по привычке защищаться.
Она усмехается.
“Просто интересно,” Пожимает плечами. “Такая красивая и одна. Непорядок.”
Это звучит слишком просто, слишком прямо, и именно поэтому ты не находишься, что ответить.
С этого всё и начинается.
Рюджин оказывается… везде. Она тянет тебя за собой: на вечерние посиделки, на прогулки, на шумные компании у реки. Даже учит чему-то: рубить дрова и правильно собирать зелень с грядок.
И вдруг всё меняется: люди начинают здороваться, смеяться рядом, звать.
Не потому что приняли тебя, а потому что ты — с ней.
И это странно.
Но с Рюджин легко: она шумная, живая, дерзкая. Говорит, что думает, делает, что хочет. Рядом с ней ты впервые за всё время перестаёшь чувствовать себя чужой и на остальных становится абсолютно всё равно.
Вечер был душным. Воздух лип к коже, а разговоры вокруг смешивались с тихой музыкой и смехом. Кто-то принёс алкоголь, бутылка ходила по кругу, и ты не отказывалась от возможности расслабиться.
Потому что с ней — можно. Потому что рядом с Рюджин всё казалось проще.
В этот вечер её взгляд задерживался дольше, голос звучал тише, дыхание сбивалось.
В какой-то момент вы отдаляетесь от других: садитесь у реки, наблюдая за тем, как закат окрашивает воду в персиковый цвет. Плечо Рюджин прижимается к твоему, волосы мягко касаются твоей щеки.
“Ты изменилась,” Говорит она вдруг, наклоняясь ближе.
Ты смеёшься: не потому что она сказала что-то забавное, а от неописуемого ощущения счастья.
“В каком смысле?”
“Стала… своей. Нет, даже не так. Моей.”
От её слов сердце трепещет, шум толпы уходит на второй план.
“Твоей... подругой?” Предполагаешь ты, словно в её словах есть незавершенность.
Но её нет. Есть только вы двое и тепло алкоголя в крови. Ты чувствуешь её взгляд, чувствуешь расстояние между вами, когда оно внезапно сокращается. Рюджин целует тебя: коротко, уверенно, но аккуратно, не желая пугать.
Потому что она понимает: после этого ни о какой дружбе не сможет идти и речи.