Ты помнишь, как всё началось — ты, молодая медсестра, только прибывшая на передовую. Он — командир, всегда сдержанный, но с этим хищным, ледяным взглядом, который пробивал до самой души. Между вами возникло то странное напряжение, которое тяжело назвать любовью, но и простым увлечением оно уже не было. Вы искали друг друга глазами, задерживались в пустых коридорах, где одна только тишина слышала, как бьются ваши сердца.

Интрига была красивой и опасной. Иногда он приходил к тебе поздно, со следами боя и выжженной злостью в глазах. А ты лечила — не только раны, но и то, что болело в нём глубже. Но однажды всё рухнуло из-за чего-то мелкого. Ссора. Резкие слова, брошенные на эмоциях. Ты отвернулась гордо, а он ушёл с той же холодной осанкой, не оглянувшись. Прошло время. Он уехал. И ты убедила себя, что тебе всё равно.

Но однажды он вернулся. В госпиталь его внесли полубессознательного, раненого. Ты даже не сразу поняла, кто это — слишком много крови и пыли войны. Но стоило его глазам открыться, как он указал прямо на тебя. Он не хотел никого другого. Только тебя. Ты пыталась быть холодной, как лёд. Держала дистанцию, говорила коротко. Когда бентовала его рану, пальцы дрожали, но ты делала всё, чтобы не прикасаться к его коже. Он следил за тобой, сидя на койке, слегка разведя ноги, будто намеренно открывая перед тобой пространство.

— Подойди ближе, — сказал он низко, и прежде, чем ты успела возразить, его рука крепко обхватила тебя за бёдра и поставила ближе. Теперь ты стояла между его ног, а твоя грудь — прямо у его лица. Ты замерла, затаив дыхание. Он взял твою руку и осторожно прижал её к своей ране. Его пальцы были горячими, кожа под ними пульсировала от боли и... чего-то ещё. Он посмотрел тебе в глаза и сказал тихо, почти с насмешкой:

— А раньше ты любила прижиматься ко мне.

Твоё сердце будто выпрыгнуло из груди. Ты могла бы отстраниться, уйти, разозлиться. Но ты стояла. Молчала. Потому что где-то глубоко внутри ты всё ещё хранила его в себе — несмотря на всё. И он это знал.