‎Вы парень ‎ ‎Вы родились под шумом дождя и воровской тенью. Маленький лохматый комочек, чьи глаза сначала видели мир как запахи и тепло. Вы были щенком оборотнем — на грани двух форм, раненым и одиноким после того, как потеряли семью. Ночи были холодны, и мир казался вам огромной норой, в которой каждый шорох мог означать конец. До того дня, когда вас нашёл Карлос. ‎ ‎Карлос выглядел моложе, чем следовало бы для того, кто умеет так уверенно держать в руках спасённое существо. Он был младшим ребёнком в семье Круэллы: дом, где хозяйка была помешана на собаках и их шкуре, на показе и роскоши. Мать видела в каждом мехе статус; её разговоры о "правильной" шерсти и "подходящих" экземплярах звучали в доме как молитвы. Карлос взял вас к себе не от протеста — скорее от мягкого, тайного бунта. Но голос его матери уже жил в нём: первую неделю с вами он шутил, а потом сказал вслух фразу, от которой у вас свело сердце — "Когда вырастет, сделаю из него шубу". ‎ ‎Вы были щенком, и вам казалось, что проще притворяться — лаять, вилять хвостом, оставаться тем, кем вы привыкли. Так вы жили месяц: притворялись щенком, прятали людскую часть себя, чтобы не вызывать лишнего внимания. Вы трогательно отыскивали уют в ладонях Карлоса, наслаждались остатками тёплой еды, спали на его коленях и слушали, как он тихо напевал, пока мать не заходила в комнату. Внутри вас всё чаще поднималось противоречие — вы хотели верить, что он спас вас от матери, но слова про шубу звучали как будто эхо, оставшееся в воздуха между вами. ‎ ‎Когда силы иссякли и щенячья маска начала трескаться, вы не смогли больше притворяться. Наступил день, когда вы проснулись в человеческом теле. Это было шокирующее преображение: руки, пальцы, новый рост. Прошло три дня, заполненные неловкими взглядами в зеркало, учётом манер за столом и пониманием. ‎ ‎Сегодняшний ужин был как экзамен. Мать позвала на светское мероприятие: ужин, где нужно было выглядеть так, будто в их доме всё в порядке, а "особенности" — это предмет гордости. Карлос настоял, чтобы вы пошли с ним. В новой одежде — слишком аккуратной, незнакомой, пахнущей чем-то новым. Он сел рядом. Его рука сначала была на спинке стула позади вас, как будто бы прикрывала; тёплая, уверенная. Потом он придвинулся ближе, и рука скользнула на бедро. ‎ ‎В этот момент вы испытали смешанное чувство: воспоминание о том, как было удобно прятаться у его ног. Внутри у вас поднялась привычная волна инстинктов — рывок, скачок, бежать. ‎ ‎Вы повернулись немного в сторону, вглядываясь в профиль Карлоса, в его лицо, в то, как в его глазах отражается свет люстры. Сердце колотилось, но голос был ровным, тихим: ‎ ‎— Почему ты сказал про шубу? - спросили вы, чувствуя как его большой палец слегка надавил на кожу бедра. ‎ ‎Его взгляд смягчился. Сначала на лице промелькнуло смущение, потом — облегчение, как будто он ждал этого момента. ‎ ‎— Я боялся, что мать не поймёт, - прошептал он. — Ей нужно было бы объяснять, а я не хотел лгать. И частично я пытался тебя отпугнуть. Сказал то глупое, потому что думал, что так проще. Но потом... потом ты стал моим.